Публикации канала «ЖЕНСКИЕ ПОСИДЕЛКИ»

Учитeльница дaлa учeникaм зaдaниe в четвёртoм клaссe: пoпрoсить свoих рoдитeлeй рaсскaзать им истoрию с мoралью в кoнце. На следующий день дети пришли на урок, чтобы рассказать свои истории. У всех детей были обычные рассказы, типа «убежало молоко — не отходи от плиты». К концу урока учительница поняла, что осталась только Катя. - Катя, ты хочешь нам что-нибудь рассказать? - Да! Мой папа рассказал мне историю про мою маму. Она была пилотом самолета, который был сбит вражеской зениткой. Мама успела катапультироваться, и всё, что у нее было в арсенале — это нож, пистолет и бутылка водки. Приближаясь к вражеской земле, она стала опасаться, что во время приземления бутылка с водкой разобьётся — и выпила всё в воздухе. Она приземлилась прямо посередине врагов. 15 человек она застрелила из пистолета, но потом у нее закончились патроны. Еще десятерых моя мама нейтрализовала ножом, пока не сломалось лезвие. Последнего врага мама задушила голыми руками!» - Боже мой! — вскрикнула учительница.- И какая же мораль у этой истории? - Не связывайтесь с моей мамой, когда она пьяная!..

Солдат подкармливал змей ради забавы… Он даже не подозревал, чем однажды это обернётся…… Во время ночных дежурств солдат начал оставлять возле каменной щели небольшие кусочки пайка. Там прятался выводок молодых гадюк. Сначала змеи мгновенно скрывались при его появлении, но постепенно привыкли к неподвижной фигуре часового и перестали уползать. Товарищи считали такое увлечение опасным, однако мужчина лишь отмахивался. Он подкармливал рептилий от скуки, чтобы длинные часы в траншее проходили немного быстрее. Через несколько недель возле выводка стала появляться крупная взрослая гадюка. Она держалась на расстоянии, но оставленную пищу забирала. В ту ночь солдат снова добровольно подменил сослуживца. Сильный ветер свистел между руинами, раскачивал сухую траву и заглушал далёкие звуки. Дежурство должно было закончиться в два часа, однако сменщик так и не пришёл. Мужчина подождал несколько минут, настороженно всматриваясь в темноту, а затем направился к выходу из траншеи. В этот момент сверху посыпался песок, и прямо перед ним упала та самая большая гадюка. Змея свернулась в узком проходе, подняла голову и зашипела. Стоило солдату пошевелиться, как она делала короткий выпад. Обойти её было невозможно, а попытка перешагнуть могла закончиться укусом. Мужчина замер, ожидая, что рептилия скоро успокоится и отползёт. Но проходили минуты, затем часы, а гадюка продолжала удерживать его на месте. Только на рассвете она опустила голову и медленно исчезла между камнями. Солдат выбрался из траншеи и почти бегом направился к лагерю. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал неладное: вокруг стояла пугающая тишина, никто не окликнул его и не вышел навстречу. Он ускорил шаг, добежал до первых укрытий, оглядел расположение — и замер, не в силах поверить тому, что увидел...

Мама позвонила почти в десять вечера, когда Алиса с Антошкой уже собирались ложиться спать. Со слезами рассказала, что, пока гуляла с собакой, потеряла ключи от квартиры, и теперь они с Марфушкой сидят на скамейке возле подъезда, и если Алиса не приедет с запасным комплектом, то тут им и придется ночевать… Позволить маме спать на скамейке Алиса естественно не могла, но и тащиться с Антошкой через весь город, зная, что ему давно пора быть в кровати, а завтра ни свет, ни заря в садик, тоже - так себе перспектива. - Антош, а давай ты сегодня будешь большим и спать пойдёшь сам, а Рембо тебя сторожить и охранять будет, - Алиса села на кровать к сыну, чмокнула его в щеку и потрепала по загривку лабрадора Рембо, как обычно широко улыбающегося во всю свою здоровенную морду. - А я завезу бабушке ключи и быстренько вернусь. Антошке недавно исполнилось шесть, и до сих пор один дома он не оставался ни разу. Не было в этом острой необходимости, да и страшно - для Алисы он все еще был маленьким. И сейчас он смотрел на нее большими округлившимися глазами и молчал. - Антош, ну ты чего? Оставишь свет в коридоре, входную дверь я закрою. Рембо с тобой будет. Он вон у нас какой здоровенный, с ним же совсем не страшно. Защитник! А я слетаю туда и обратно и буду потом с вами. - А сказку? - Антошка слегка скуксился, но старался держаться. - А сказку расскажешь сегодня Рембо ты. А он послушает. Ну, все, я побежала, а то там бабушка ждет. А вы ложитесь,- Алиса еще раз чмокнула обоих и закрыла входную дверь. - Какую ты сказку хочешь? - Антошка выключил свет в комнате, сел на кровать и, прижав к себе Рембо, заглянул ему в глаза. - Давай про Колобка? Хорошо. Жили-были дед и баба… Нет, там Колобка в конце лиса съела… Про Красную шапочку?.. Еще хуже, там волку живот разрезали, - Антошку передернуло. - Давай лучше про Машу и Медведя, - он начал рассказывать, но мысли все время утекали куда-то в сторону темных углов, где загадочными фигурами мерещились неведомые чудовища. - Тебе хорошо, - обратился он к псу. - Ты вон какой большой и ничего не боишься, и мультиков страшных не смотришь, и страшилок тебе никто не рассказывает в садике, - Антошка вспомнил, как во время сончаса его ближайший сосед по кровати Максим, выглядывая незаметно из-под одеяла, утробным голосом травил страшные байки про привидения. Антошка включил свет, обошел квартиру, заглянув для гарантии во все углы, проверив за шторами и во всех укромных уголках. - Никого нет, - сказал он Рембо, следующему за ним по пятам и беззаботно виляющему хвостом. - Мне почти не страшно. Разве что самую малость. Но ты же меня в обиду не дашь, правда? - Он с надеждой посмотрел на пса, значительно превосходящего его и по размеру и по весу, и натянул на себя одеяло. И в этот момент за окном сильно сверкнуло, а потом основательно громыхнуло, и почти сразу по подоконнику громко затарабанил дождь. Рембо при первом же звуке грозы жалобно заскулил, сдвигая широким лбом кресло, стоящее возле Антошкиной кровати, протиснулся в щель между ним и стеной, и затихарился там. Сразу вслед за этим на улице опять засверкало и загромыхало, а из-за кресла послышалось жалобное поскуливание. - Рембо! Ты чего? Это же просто гроза, - Антошка озадаченно смотрел на торчащий хвост, нервно постукивающий по полу. - Иди ко мне под одеяло! - Он отодвинул кресло и постучал ладошкой по кровати. Пес тут же запрыгнул к нему и прижался всем телом. Антошка укрыл его с головой одеялом и, поглаживая взрагивающее при каждом звуке грома тело, стал тихо уговаривать: - Не бойся, я с тобой. Гроза скоро закончится, а завтра пойдем гулять, и будешь бегать по лужам, как ты любишь… ***** - Ну как, тебе не очень страшно было ночью? Такая гроза сильная… Я аж сама испугалась, - мама гладила только проснувшегося утром Антошку по волосикам и с тревогой всматривалась в его глаза. - Рембо тебя поддерживал? - Ага, - Антошка посмотрел на пса, стыдливо отводящего глаза в сторону, и весело улыбнулся. - Мам, ну мы же с ним мужчины!

Такая сейчас погода, приходится изворачиваться)

Когда дети не избалованы, то они бывают очень благодарными

Соседки шутили, что Тоня сыновей рожала, словно семечки щёлкала. Одного за другим, один другого краше, на радость всей родне мужниной. Радость-то радость, но только больно у неё в душе, что огонёк надежды погас с третьим сынишкой. Гонит от себя грешные мысли - вроде как совестно горевать, когда дети здоровые растут... Люльку качает, глядит в окошко, а там соседка Зоя с дочками своими по улице идёт. Две девки, как маковки, цветочки полевые. Платьишки наглажены, банты белые. И Зоя важная такая, как царица идёт, хоть и мужик у ней пьёт днями и ночами, еще и дерётся. Тоня позавидует, вздохнёт украдкой и дальше пелёнки стирает. Она бы тоже дочурке своей и наряды самые лучшие бы шила и гуляла с ней по всей деревне, чтобы все видели, какая она счастливая... Вроде и всё ладно в жизни, а всё равно, сердце не на месте у Тони. Три сына выросли, старший в город подался, инженером стал, приезжает дай бог раз в год, гостинцев привезёт и скорее назад. Жена у него уж больно норовистая попалась, сама не едет и мужа надолго не пускает. Может и надо так - будет знать мужик, что не забалуешь. Средний в военкомате служит, очень строгий, даже матери с отцом перечит, везде командует, аж сказать чего лишнего страшно, только настроение испортишь всем. Как еще невестка терпит это? Но и эта, тоже свёкров не жалует, может думает они её мужа таким воспитали, не слишком довольная. Да только разве Тоня сыну чего говорила, или Фёдор? Рос как все, с грязными пятками по деревьям лазал, да горланил с забора... А младший... младший Генка был большой головной болью женщины. К выпивке пристрастился еще с молоду. Откуда такая напасть? Ни отец, ни мать сильно не налегали на водку никогда, а этот, словно сын алкоголика, прости господи... То с трактора слезть не хотел, пока не выгонят, орал на всё село, то в клубе до утра пляшет как дурак, всем на потеху. А на днях, зачастил к соседу, самогон по новому способу сделанный, у соседа пробует. Перед соседями прям стыд берёт. Тоня и так, и сяк его пыталась на путь верный привести, все бестолку. Ругала, плакала, лупить пыталась - всё мимо. Жаль парня, так-то добрый он, единственный, кто с ней ласково говорит, иной раз находит добрые слова, но только когда трезвый... Редко стало быть... Фёдор, муж её, тоже - считай тот, с кем душа должна отогреться, особенно под старость лет - руками только машет да орёт, если что не так. Слова хорошего от него не услышишь, только "жрать давай", да "штаны куда мои дела". Всю жизнь такой был, куда только глаза глядели её... Совсем внутри всё высохло у Тони, как трава придорожная в жаркий зной. Однажды с Геной скандал очередной случился, сильный... Шёл пьяный ночью, да свалился возле ворот соседских, хорошо, еще тепло на улице было. Соседка живо растрепала по округе, что опять этот пьяница выкинул дурость, чуть ли не штаны намочил... Фёдор такого не вытерпел, сына великовозрастного отлупил, обругал, велел идти на все четыре стороны. Тоня, когда буря утихла, придумала выход. -Ты, сынок, езжай в район, там грузчиком можно подработать, общежитие дадут, я Лиду, кладовщицу знакомую попрошу подсобить. Нечего отцу глаза мозолить... На выходные явишься погостить... Сказала так Тоня, а потом не рада была - пропал Генка, ни слуху, ни духу целый месяц - ездила искать сына, бесполезно, как в воду канул... Столько ночей бессонных провела, столько слёз выплакала, чай сын родной, кровиночка... Чего только не думала, либо в милиции, либо и того хуже. Спустя месяц заявился Гена - похудел, будто повзрослел, но глаза ясные, видно, что уже недельки две трезвый ходит. Протиснулся несмело в дом, а оказалось не один он, девушка за ним стоит, тонкая, как берёзка, глаза испуганные, платок в руках перебирает, видно, что волнуется сильно. И Генка мнётся, боится в глаза Тоне глядеть. -Мам, это Оля. Мы жениться будем.

— Вот сейчас тётя тебе укол сделает, будешь знать, как маму не слушаться. Я ещё сумку на пол не поставила. Мальчик сидел на диване под пледом. Лет шесть. Увидел меня — сразу в угол, ноги под себя, обеими руками за мамину кофту. — Зачем вы ему это говорите? — Да он весь день капризничает. При вас хоть спокойно посидит. Спокойно он не сидел. Он следил за каждой моей рукой. Я молнию на сумке расстегнула — он закричал. Мама стала отцеплять его пальцы от кофты: — Ну хватит уже позориться. Попросила её остановиться. Присела рядом, представилась. Говорю: — Я Ирина. Мне нужно понять, почему тебе плохо. Сначала поговорим. Он смотрит на сумку: — А иголка там есть? Я не стала обещать, что никогда ничего не уколю. Сказала, что сейчас достану прибор и покажу ему. Он всё равно не поверил. Пришлось сначала показать на маме, потом дать потрогать. Потихоньку начал отвечать. Уже руку сам протянул. И тут из кухни отец: — Скажи ей ещё, как ты суп не ел. Она таких в больницу забирает. Мальчик руку обратно под плед. Я повернулась: — Пожалуйста, перестаньте им пугать. Наверное, резко сказала. Потому что отец сразу выпрямился: — Вы лечить приехали или нас воспитывать? Я уже открыла рот. Очень хотелось ответить. Но ребёнок сидел между нами и смотрел то на него, то на меня. — Мне нужно, чтобы он меня не боялся. Иначе нам сейчас всем будет сложнее. Дальше обошлись без этих шуток. Перед уходом мальчик даже спросил, тяжёлая ли у меня сумка. Я дала ему чуть приподнять её за ручку, придерживая снизу. Он удивился, посмотрел на маму: — Она тяжёлая. Обычный ребёнок. Любопытный. Уже совсем другой взгляд. Застёгиваю куртку в прихожей и слышу отца из комнаты: — Повезло тебе. Добрая тётя приехала. В следующий раз другая будет. Я вернулась в дверной проём. — Уколами за суп не наказывают. И в больницу за плохое поведение не забирают. Это я уже мальчику сказала. Отец до самой двери со мной больше не разговаривал.

Дарю тебе швабру, теща! Чтобы не забывала, кем всю жизнь работала! – заявил зять на праздничном ужине Зинаида Петровна стояла у окна кухни и грустно смотрела на заснеженный двор. Сорок два года. Именно столько она проработала уборщицей в средней школе номер семнадцать. Цифра внушительная, но почему-то от неё становилось не приятно, а как-то пусто внутри. Завтра последний рабочий день перед каникулами, а там уже и пенсия. — Мам, ты готова? — Лена заглянула в кухню, поправляя серьги. — Гости уже скоро приедут. — Готова, — соврала Зинаида Петровна, хотя внутри всё сжималось от непонятного беспокойства. Дочь нарядилась и выглядела просто великолепно. Лена всегда умела себя подать, еще со школы. Красный диплом экономического факультета, работа в администрации… Могла бы далеко пойти, если бы не этот при дур ок — ее муж Андрей. Квартира сияла чистотой. Стол накрыли по всем правилам: хрустальные фужеры, которые доставали только по особым случаям, домашний оливье, селёдка под шубой, запеченная курица. Лена старалась, это было видно. — А где Костик? — спросила Зинаида Петровна, имея в виду внука. — У друга ночует. Сказал, что взрослые посиделки — это скучно, — дочь улыбнулась виноватой улыбкой. — Ты не обижайся, мам. Зинаида Петровна кивнула. Жаль, конечно. Костя — единственная радость в этой семейке. Умный парень, в деда пошёл, в её покойного мужа. Слава Богу, не в этого электрика недоделанного! Первыми пришли соседки — тётя Рая из соседнего подъезда и Валентина Ивановна с четвёртого этажа. Потом подтянулись коллеги из школы: завуч Марина Сергеевна, техничка Люся, охранник дядя Петя. Все с цветами, с подарками. — За нашу дорогую Зинаиду Петровну! — провозгласил тост Андрей, поднимая бокал с водкой. — За человека, который всю жизнь честно трудился! Зинаида Петровна поморщилась. Женщина ненавидела манеру зятя говорить красивые слова, в которые он сам не верил. За столом шумели, смеялись, вспоминали школьные истории. Люся рассказывала про новую уборочную технику, которую закупили. — А помнишь, Зин, как мы с тобой после ремонта три дня краску с пола отдирали? — хохотала она. — Строители, блин, как свиньи работали! — Ещё бы не помнить, — вздохнула Зинаида Петровна. — Коленки потом месяц болели. Андрей за вечер успел изрядно выпить и становился все развязнее. Зинаида Петровна видела, как зять косится на нее. Вот-вот что-то выдаст! Всегда так было: напьется и начинает ехидничать. А Лена всё терпит, даже заступается за него. — Ну что, тёща, — сказал он вдруг, хлопнув в ладоши, — теперь-то отдохнешь от трудовых подвигов! В честь такого праздника я приготовил для тебя сюрприз! — Андрюш, что ты выдумал? — настороженно улыбнулась Лена. — А вот что! — мужчина встал, пошатываясь, и вынес из прихожей длинный свёрток. — У меня есть особый подарок для нашей новоиспеченной пенсионерки! Зинаида Петровна развернула упаковку и… онемела. В руках у неё оказалась швабра. Самая обычная хозяйственная швабра с синтетической насадкой. — Это чтобы ты не забывала, кем всю жизнь работала! И сноровку не теряла! Кстати, двери нашего дома для тебя всегда открыты! Если захочется вымыть полы, то… добро пожаловать! — громко объявил Андрей голосом, полным злорадства. За столом повисла гробовая тишина. Люся поперхнулась салатом. Марина Сергеевна уставилась в тарелку. А потом раздался смешок: сначала от соседки Раи, потом от остальных. Неловкий, вымученный смех людей, которые не знают, как реагировать. И Лена, её родная дочь, которую она растила одна, за которую ночей не спала, тоже засмеялась. — Андрюша, ну ты даёшь! — хихикала она. — Мам, не обижайся, это же шутка!

Сжимайте кулак — и поддерживайте работу сердца. Простое движение, которое занимает меньше минуты, но даёт телу полезную нагрузку. Полезно при сидячей работе, тревожности и ощущении «застоя» в руках. Сила не важна — важны темп и регулярность. ❤️ - если было полезно.

Есть люди, которые родились в 60-х годах. Воспитывались в 60-х. Учились в 70-х. Женились и выходили замуж в 80-х годах. Работали в 80−90-е годы, а многие работают до сих пор… Они меняли мировоззрение в 90-е. Прозрели в 2000-х. Удивлялись в 2010-х годах. И не сдаются в 2020-х годах! Пережито почти семь разных десятилетий. Два разных века. Два разных тысячелетия. Пройден путь от междугороднего телефона — к видеозвонкам в любую точку мира, от диафильмов и слайд-шоу — до Youtube, от виниловых пластинок — до онлайн-музыки, от рукописных писем — до электронной почты, WhatsApp и социальных сетей. От прослушивания футбольных матчей по радио, просмотра черно-белого телевидения, а затем и телевидения высокой четкости. Когда-то они ходили в «Видеоклуб», а теперь смотрят Netflix. Они знали, как печатать фотографии, при них появились первые компьютеры, перфокарты, дискеты, а теперь у них в руках гигабайты и терабайты на мобильных телефонах или iPad. Все детство они носили шорты, затем длинные брюки, оксфорды, шорты-бермуды или мини-юбки, макси-юбки, лосины, шаровары и т. д. Они ходили в валенках, ездили на самодельных самокатах, вместо колёс — шарикоподшипники, на двухколесных велосипедах под рамой, мопедах, бензиновых или дизельных автомобилях, а теперь ездят на гибридах или 100% электрических самокатах, велосипедах, моноколесах, скутерах и автомобилях…Они избежали инфантильного паралича, менингита, оспы, гриппа H1N1 и лихорадки западного Нила. Да! Такие люди прошли через многое, но какая замечательная и интересная жизнь у них! Это поколение смело может назваться «бывшими пенсионерами», родившимися в том мире 50−60-х, у кого было аналоговое детство и цифровая взрослая жизнь. Они являются своего рода «Абракадаброй». В прямом смысле слова. Это поколение прожило и пережило больше, чем любое другое в истории человечества в каждом измерении жизни. Именно это поколение адаптировалось ко всем изменениям. Аплодисменты всем представителям «особого поколения», которое было и остается уникальным, несмотря ни на что! Здоровья, радости, удачи, добра и счастья! Это все о нас!Автор: Татьяна Григорьева

Старшая дочка пишет: «Смотри, что я нашла!». И присылает черно-белую фотографию. На ней ее мама, первая моя жена. Ей тогда было девятнадцать, то есть как дочке сейчас. Фотка сделана в разгар нашего романа, почти тридцать лет назад. Она там худая, с очень густыми волосами, чертовски красивая. Я даже почувствовал, как сердце забилось сильнее. Да, отвечаю дочери, твоя мама была прямо ух! Не зря я долго бегал за ней. «Еще бы! – смеется дочка. – Такая она классная. За ней многие бегали, думаю» . Потом я долго рассматривал эту фотку, улыбался. Я ведь очень любил эту девчонку. Впереди у нас пятнадцать лет брака, финал которого был совсем плох, впереди у нас ссоры, мучительное расставание, впереди у нас много чего. Наши характеры испортятся, мы растолстеем и станем занудными. Но на этой фотке классная девчонка, которую я очень любил. И на самом деле, люблю до сих пор. Как хорошо, что где-то хранятся старые фотографии наших юных жен. Их надо беречь. Иногда доставать из пыльных коробок, рассматривать. Знаете, это как инъекция гормонов в одряхлевшие чувства. Вот живут двое целую жизнь, надоели друг другу, спят в разных комнатах. Дети выросли, объединяет двоих лишь жилплощадь, поездки летом на дачу и по субботам в «Ашан» за продуктами. Жизнь их тосклива, как февральский вечер. И вот тогда нужны эти давние фотки. Тогда их черёд. Женщины, которым за сорок, часто «возвращаются» в юность. Рассматривают старые фотографии. «Вот мы на первом курсе… А это я с Пашкой, моим ухажером, не знаю, где он сейчас… Ой, а это я на дискотеку иду, вот это начес у меня, хахаха! И такое мини, ни фига себе!» Им хочется видеть свои гибкие талии, стройные ноги, буйные волосы и насмешливые глаза. Для женщин, которым за сорок, это важней, чем сеанс у психолога. Это полезней, чем визит к косметологу. Это лучшая процедура. «Ведь это же я! Я! Я! И наверно не очень я изменилась?» Но, быть может, еще важнее – смотреть эти фотки мужьям. Даже бывшим. Чтобы вспомнить девчонку, в которую он влюбился когда-то. Которая изводила его своим мини и песнями группы А-ha или «Браво». Чтобы в этой усталой, полноватой женщине рядом увидеть эту девчонку. Услышать звук древней кассеты. Чтобы воскликнуть «Ого!», чтобы взыграли уснувшие гормоны, чтобы ночью не храпеть тупо, а заняться полузабытым и важным делом. Потому что та девчонка никуда не делась на самом деле, она же тут, лишь протянуть руку. Обнять и сказать: «Как же я тебя люблю». Все эти лишние годы, ссоры и килограммы – обман. Их не было. Мы такие же юные, глупые, счастливые. Ну хотя бы на час. Хотя бы на полчаса. Нам очень нужны эти фотографии из пыльных коробок. Потому что там, в глубине, в шкафах-антресолях, спрятано главное – наша любовь.!! © Алексей Беляков

- Мам, ну что ты мне опять эти картинки шлёшь? "С добрым утром", "С днем ангела..." у меня телефон от них виснет! Ты можешь просто писать по делу? Я работаю, мне некогда читать твои стишки про котят! Сашка раздраженно бросил смартфон на стол. Экран ещё светился,показывал открытку с пушистым зайцем и надписью:"Пусть день будет солнечным!" Она посмотрела в окно. За окном шел серый осенний дождь. Какие у неё новости? Кошка Лиля поймала мышь? Соседка тетя Нина снова поругалась с почтальоном?Давление с утра скакануло до ста восьмидесяти? Разве это новости для сына? Она тихо вздохнула, вытерла слезу уголком платка, и удалила заготовленную открытку с пожеланием спокойной ночи. - Хорошо, сыночек. Не буду,- напечатала она одним пальцем, долго попадая в нужные буквы. И стерла. Зачем отвлекать? Она просто положила телефон на комод. Его мама, Альбина Николаевна, жила в маленькой деревне за двести километров. Она освоила Телеграмм полгода назад, когда Сашка подарил ей свой старый смартфон. И с тех пор его жизнь превратилась в ад из гифок. Каждое утро начиналось с "чашечкой кофе" в пикселях. Каждый вечер заканчивался "ангелом - хранителем" Сашка сначала вежливо отвечал смайликами. Потом стал игнорировать. А сегодня сорвался.Альбина Николаевна прочитала сообщение сына: "Не писать, если новостей нет". Сашка наслаждался тишиной. Никаких вибраций в кармане. Никаких глупых видео. " Наконец-то поняла,"- думал он. Прошла неделя. В пятницу вечером он сидел в баре с друзьями. " А мне моя вчера видео скинула, как солить,- смеялся коллега.- Говорит пригодится! "Все засмеялись. Сашка достал телефон. Открыл чат с мамой. Последнее сообщение от него: ... Или вообще не писать". Статус : " Был(а) в сети 6 дней назад". Сашку кольнуло странное чувство. Мама никогда не выключала телефон. Она говорила:"Вдруг ты позвонишь, а я не вижу". Он набрал её номер. Длинные гудки. Бесконечные, тягучие. " Абонент не отвечает". Он набрал ещё раз. Сашка поехал в деревню в три часа ночи. Он гнал машину по ночной трассе, нарушая все правила. Дом стоял темный. Калитка была не заперта. Сашка рванул дверь. Закрыто изнутри. - Мама ! Мама , открой ! Он выбил оконное стекло, не чувствуя, как осколки режут руки. Влез внутрь. В доме было тихо. Только тикали старые ходики. Мама лежала на диване в гостиной. В том самом халате. Она спала. Сашка подбежал, схватил её за руку. Рука была теплой. Альбина Николаевна открыла глаза. Мутные, испуганные. - Сынок? Ты чего? Случилось что? - Мама... Ты почему телефон не брала? Ты почему в сеть не выходила?! - Так ты же сказал... не писать,- растерянно прошептала она.- А телефон... он разрядился, наверное. Я его в комод положила и не трогала. Боялась тебе помешать. Я думала, ты работаешь. Сашка включил свет. На комоде лежал телефон. Рядом лежала тетрадка. Сашка открыл её. Это был дневник сообщений. Мама писала в тетрадь то, что хотела отправить ему, но не отправила. Эти глупые картинки, эти смайлики, эти нелепые открытки - это был её способ сказать:" Я здесь. Я жива. Я думаю о тебе". Это был её цифровой пульс. А он этот пульс остановил. Если бы у неё случился инсульт, он бы даже не узнал. Потому что сам запретил ей подавать сигналы. Сашка остался на выходные. Он починил забор. Настроил телевизор. И купил маме новый телефон, с большим экраном. - Мам,- сказал он перед отъездом.- Присылай. - Что присылать, сынок? - Всё. Котов, открытки, погоду, рецепты пирогов. Каждый день. Слышишь? Каждое утро. Я хочу знать, что у тебя " доброе утро". Для меня это... важно. Это значит, что ты есть. Он ехал обратно в город. Телефон пискнул. Пришло сообщение от:" Мама ️". Картинка: толстый рыжий кот в очках держит букет ромашек. Надпись: "Счастливого пути, сынок".Сашка улыбнулся. Впервые за долгое время искренне. Он нажал на значок микрофона:" Спасибо, мам. Кот классный. Я доеду- позвоню".P.S. Мораль: Назойливые сообщения от родителей- это не спам. Это единственная ниточка, которая связывает их с нами.

Рассудите, я конченный, если не прошёл «проверку на прочность» и бросил девушку ночью на трассе? Встречались полгода. Она всё время любила устраивать какие-то проверки, то с левого аккаунта напишет, то подругу подошлёт со мной пофлиртовать. Я терпел. Но вчера она пробила дно. Время два часа ночи. Я сплю. Звонок. Она в истерике, плачет: «я пробила колесо на трассе, мне страшно, тут темно, спаси меня!». Я подрываюсь, натягиваю джинсы, хватаю домкрат, лечу к ней под 120 км/ч. сердце колотится, думаю хоть бы маньяк какой не напал. Приезжаю на эти координаты. Стоит её машина на обочине. Фары выключены. Я подбегаю, дёргаю ручку двери. Она открывает. Сидит внутри со стаканом кофе, улыбается и снимает меня на телефон. «Сюрприз! Я просто увидела рилс, где парни ради своих девушек срываются посреди ночи, и решила проверить, приедешь ли ты. Ты прошёл тест!» Я молча обошёл её машину. Все четыре колёса целые. Развернулся. Сел в свою машину. И уехал домой спать. Кажется девушки у меня больше нет...

Почему «Докторская» колбаса так называется? Уже 90 лет её едят, не зная, что это был медицинский проект. А вам когда-нибудь врач прописывал вместо таблеток — бутерброд?

На работе знакомая девушка проставлялась сегодня тортиками по поводу рождения первого ребенка. Смогла доползти до нас только сейчас, когда ребенку уже три месяца: раньше никто не мог ее подменить даже на два часа, ребенок непрерывно висел на титьке. Да и желающие подменить, строго говоря, в очередь не выстраивались и ребенка друг у дружки не вырывали. И вот она сидит такая сияющая. С кругами под глазами. С проступающим на титьке мокрым пятном. Рада, что роды позади, что наконец влезла в нормальную одежду вместо чехла от танка, рада, что наконец может говорить по-человечески, что видит какие-то взрослые лица. Впервые за три месяца. Говорит такая: ну, колики пошли на спад, ттт, самое страшное позади. И такое вдруг за столом молчание. Сочувственное. Одна тётенька ее даже по плечу погладила. А начальница, откашлявшись, в очень осторожных выражениях, тщательно подбирая слова, сказала что-то оптимистичное типа "пусть колики будут вашей самой серьезной проблемой! Отныне и во веки веков, аминь". Сотрудница переводила встревоженный взгляд с одного лица на другое, все ей одобрительно кивали и ласково улыбались. Когда она ушла (из дома позвонили ей за два часа раза четыре, или даже пять), за столом разыгралась самая настоящая трагедия, с заламыванием рук, со слезами. У одной в садик идти не хочет никак, ревёт и болеет, из-за этого зарплата ее стремится к нулю. У второй школьница, по видимому, с дисграфией, не вылезает из троек и двоек, и даже летом они много ежедневно занимаются по спец методике. Ещё у одной третьеклассник вдруг курит. У нашей героической мамы четверых вообще навечно прилипшая к лицу ладонь, как только заходит разговор о детях. У меня своя печаль, ЕГЭ эти ****. И такой мы коллективный плач Ярославны там устроили, любо-дорого. Счастье материнства как оно есть. А наше старшее поколение, поковыряв в носу, вдруг сказало, что все это фигня. И что самое страшное - это когда ребеночку уже тридцадчик, а он все никак не может определиться в жизни, бухает, курит всякую дрянь, берет кредиты один за другим, меняет низкооплачиваемую работу на работу вообще за еду, и все равно отовсюду его выгоняют, а потом он приходит из своей очередной семьи с одним чемоданом с носками к мамке и заявляет, что там его не понимают и не любят, алименты ему платить не с чего, а жить он теперь будет здесь, потому что при приватизации родители ему выделили долю в своей квартире. И все мы тут же замолчали, каждая о своем. Юлия Куфман

- Мам, ну что ты мне опять эти картинки шлёшь? "С добрым утром", "С днем ангела..." у меня телефон от них виснет! Ты можешь просто писать по делу? Я работаю, мне некогда читать твои стишки про котят! Сашка раздраженно бросил смартфон на стол. Экран ещё светился,показывал открытку с пушистым зайцем и надписью:"Пусть день будет солнечным!" Она посмотрела в окно. За окном шел серый осенний дождь. Какие у неё новости? Кошка Лиля поймала мышь? Соседка тетя Нина снова поругалась с почтальоном?Давление с утра скакануло до ста восьмидесяти? Разве это новости для сына? Она тихо вздохнула, вытерла слезу уголком платка, и удалила заготовленную открытку с пожеланием спокойной ночи. - Хорошо, сыночек. Не буду,- напечатала она одним пальцем, долго попадая в нужные буквы. И стерла. Зачем отвлекать? Она просто положила телефон на комод. Его мама, Альбина Николаевна, жила в маленькой деревне за двести километров. Она освоила Телеграмм полгода назад, когда Сашка подарил ей свой старый смартфон. И с тех пор его жизнь превратилась в ад из гифок. Каждое утро начиналось с "чашечкой кофе" в пикселях. Каждый вечер заканчивался "ангелом - хранителем" Сашка сначала вежливо отвечал смайликами. Потом стал игнорировать. А сегодня сорвался.Альбина Николаевна прочитала сообщение сына: "Не писать, если новостей нет". Сашка наслаждался тишиной. Никаких вибраций в кармане. Никаких глупых видео. " Наконец-то поняла,"- думал он. Прошла неделя. В пятницу вечером он сидел в баре с друзьями. " А мне моя вчера видео скинула, как солить,- смеялся коллега.- Говорит пригодится! "Все засмеялись. Сашка достал телефон. Открыл чат с мамой. Последнее сообщение от него: ... Или вообще не писать". Статус : " Был(а) в сети 6 дней назад". Сашку кольнуло странное чувство. Мама никогда не выключала телефон. Она говорила:"Вдруг ты позвонишь, а я не вижу". Он набрал её номер. Длинные гудки. Бесконечные, тягучие. " Абонент не отвечает". Он набрал ещё раз. Сашка поехал в деревню в три часа ночи. Он гнал машину по ночной трассе, нарушая все правила. Дом стоял темный. Калитка была не заперта. Сашка рванул дверь. Закрыто изнутри. - Мама ! Мама , открой ! Он выбил оконное стекло, не чувствуя, как осколки режут руки. Влез внутрь. В доме было тихо. Только тикали старые ходики. Мама лежала на диване в гостиной. В том самом халате. Она спала. Сашка подбежал, схватил её за руку. Рука была теплой. Альбина Николаевна открыла глаза. Мутные, испуганные. - Сынок? Ты чего? Случилось что? - Мама... Ты почему телефон не брала? Ты почему в сеть не выходила?! - Так ты же сказал... не писать,- растерянно прошептала она.- А телефон... он разрядился, наверное. Я его в комод положила и не трогала. Боялась тебе помешать. Я думала, ты работаешь. Сашка включил свет. На комоде лежал телефон. Рядом лежала тетрадка. Сашка открыл её. Это был дневник сообщений. Мама писала в тетрадь то, что хотела отправить ему, но не отправила. Эти глупые картинки, эти смайлики, эти нелепые открытки - это был её способ сказать:" Я здесь. Я жива. Я думаю о тебе". Это был её цифровой пульс. А он этот пульс остановил. Если бы у неё случился инсульт, он бы даже не узнал. Потому что сам запретил ей подавать сигналы. Сашка остался на выходные. Он починил забор. Настроил телевизор. И купил маме новый телефон, с большим экраном. - Мам,- сказал он перед отъездом.- Присылай. - Что присылать, сынок? - Всё. Котов, открытки, погоду, рецепты пирогов. Каждый день. Слышишь? Каждое утро. Я хочу знать, что у тебя " доброе утро". Для меня это... важно. Это значит, что ты есть. Он ехал обратно в город. Телефон пискнул. Пришло сообщение от:" Мама ️". Картинка: толстый рыжий кот в очках держит букет ромашек. Надпись: "Счастливого пути, сынок".Сашка улыбнулся. Впервые за долгое время искренне. Он нажал на значок микрофона:" Спасибо, мам. Кот классный. Я доеду- позвоню".P.S. Мораль: Назойливые сообщения от родителей- это не спам. Это единственная ниточка, которая связывает их с нами.

— Он мне не родная кровь, я не нанимался... — Он мне не родная кровь, мам. У него Дашка есть, вот пусть она и памперсы меняет. Банка с камфорным спиртом выскользнула из моих рук. Стеклянное дно с хрустом ударилось о кафель. Острый медицинский запах мгновенно заполнил тесную прихожую. — Ты сейчас в своем уме, Никита? — прошептала я. Горло перехватило. Я смотрела на осколки под ногами. — Абсолютно, — сын брезгливо поправил воротник дорогого шерстяного пальто. — Я не нанимался за лежачими инвалидами утки выносить. У меня спина больная. И вообще, мы с Аленой торопимся. — Твоя спина? — я шагнула к нему, хрустя стеклом. — Твоя больная спина? А кто тебя по больницам таскал, когда ты в десять лет с гаражей рухнул? Кто дежурил в палате? — Мам, не начинай, — Никита закатил глаза. — Это был его выбор. Он хотел играть в благородного папу. Поиграл. Молодец. Но по факту он мне никто. В соседней комнате глухо застонал Миша. Мой муж. Человек, который воспитывал Никиту двадцать четыре года. Двадцать четыре года из двадцати семи лет жизни моего сына. — Иди в комнату, — жестко сказала я. — Подойди к нему. Он тебя второй день зовет. У него правая сторона парализована, но он все слышит. — Мне некогда, — Никита попятился к двери. — Нам в автосалон надо. Я свою старую в трейд-ин сдаю. И вообще, звони его родной доченьке. Пусть Даша свой сыновий долг выполняет. Или дочерний. Плевать. Он толкнул входную дверь. Щелкнул замок. Ступени лязгнули под его тяжелыми ботинками. Я опустилась на колени прямо в лужу спирта. Начала собирать осколки голыми руками. Пальцы мелко тряслись. Кровь на большом пальце смешалась с едкой жидкостью. Было больно. Но эта физическая боль даже близко не стояла с тем, что сжимало мою грудную клетку. Миша лежал на специальной кровати. Мы купили ее в прошлом месяце. Отдали сто двадцать тысяч рублей. Забрали последние сбережения. Инсульт ударил в мае. Страшный, обширный. Врачи давали один шанс из ста. Мишка выкарабкался. Он всегда был упертым. Я подошла к кровати. Взяла влажную салфетку. Стала протирать его лицо. — Оля, — непослушными губами вытолкнул муж. — Никитска… приходил? Он до сих пор называл его так. Как в детстве. Никитка, Никитос, Никитска. — Приходил, Мишенька, — я поправила одеяло. — Забежал на минуту. На работе завал. Привет тебе передавал. Просил держаться. — Хороший… парень, — Миша прикрыл здоровый глаз. — Работящий. Я отвернулась к окну. Следы от ногтей впились в ладони. Работящий. Миша появился в нашей жизни, когда сыну было три года. Мой первый муж исчез, оставив нас с долгами за коммуналку. А Миша пришел и забрал наши проблемы на свои широкие плечи. У Миши была своя семья в прошлом. Был развод. Была дочь Даша, которую бывшая жена увезла в другой город. Миша честно платил алименты, но Дашу почти не видел. Всю свою нерастраченную любовь он вылил на моего Никиту. Оплатил ему секцию хоккея. Покупал форму, которая стоила как две мои зарплаты. Когда Никитос не поступил на бюджет, Миша молча продал свою наследную дачу. Отнес в кассу университета один миллион двести тысяч рублей. За четыре года учебы. Потом была первая машина. Форд Фокус за восемьсот пятьдесят тысяч. Миша взял кредит на себя. Платил три года. Никитка только катался и разбивал бамперы. А теперь Миша лежит здесь. И ему нужны памперсы за три тысячи упаковка. Нужны сиделки, массажисты. Нужна реабилитация. Телефон на тумбочке звякнул. Экран высветил сообщение. Мам, мы с Аленой новую тачку оформили. Завтра приеду в гараж, заберу зимнюю резину от старой. Ключи приготовь. И это, не проси меня больше к отчиму заходить. Меня от запаха лекарств тошнит. — 15:42 Я смотрела на этот текст. Буквы плыли. Отчим. Он назвал его отчимом. Я нажала на кнопку вызова. Сын ответил после третьего гудка. — Мам, я за рулем. Что надо?

Сейчас наверняка расплакались все бабули.Я так точно!

Бабушка ставила крупу на окно — только теперь я понимаю, что это значилоВнученька, помню, бабушка иногда вечером насыпала немного крупы в чистую тарелочку и ставила её на подоконник. Я маленькая всё спрашивала: «Зачем? Разве крупу теперь на окне хранят?»Она улыбалась и отвечала: «Пусть дом помнит, что пустым быть не должен».Раньше зерно для семьи было не просто продуктом. За ним стоял урожай, тяжёлый труд и целый год забот. Поэтому полная кладовая и запас крупы считались настоящим достатком.Бабушка брала немного гречки или пшена, ставила на подоконник и тихонько говорила: «Пусть в доме будет сыто, в семье — ладно, а добро не переводится».По старому поверью зерно символизировало сытость, достаток и благополучие. Но сама бабушка никогда не ждала от него чудес. Она говорила: «Зёрнышко только напоминает. А достаток руками берегут».И вот это мне запомнилось больше всего.Беречь продукты, не покупать лишнего, иметь небольшой запас, помогать своим, не тратить всё до последней копейки — из таких простых вещей и складывается ощущение, что в доме есть опора.Утром крупу она обычно убирала и использовала по назначению. Если хочется повторить такой старый символический обычай, лучше не оставлять продукты на улице — особенно там, где до них могут добраться животные.А теперь, когда сама ставлю на стол полную тарелку каши, вспоминаю бабушкины слова: «Где хлеб ценят — там и добро помнят». А ваши бабушки говорили что-нибудь про зерно, хлеб и достаток?

Не выдержав похорон жены, мужчина поспешил уйти раньше с кладбища. А на выходе встретил девочку попрошайку и отдал ей последнюю наличку. Развернувшись к машине, он услышал за спиной: "Дядь, да жива твоя жена. Но лучше тебе от этого не станет. Иди за мной..." Степан Редков стоял над свежей могилой своей супруги Полины, крепко сжимая чёрную ручку зонта. Дождя не предвиделось, но держать что-то в ладонях казалось проще, чем ощущать их тяжёлое и бесполезное безволие возле бедер. Кругом теснились родные покойной: сестра Инна с супругом Анатолием, двоюродные братья, тетушки, дальние знакомые, которых он встречал лишь на подобных печальных или радостных церемониях. Все говорили положенные слова сочувствия, однако Степан улавливал в их тонах фальшь и неестественность, будто они репетировали роли в неудачной постановке. «Держись, Стёпа», — тихо произнесла Инна, обнимая его за плечо. Голос её вздрагивал от плача, но Степан заметил, что глаза оставались сухими. — "Поля была таким светлым человеком. Господь забрал её так рано, но теперь она в раю, смотрит на нас оттуда". Степан машинально кивал, не вслушиваясь в эти избитые утешения. Сознание отказывалось принимать случившееся. Всего неделю назад Полина собиралась в Рязань на похороны деда Николая, скончавшегося от внезапного сердечного приступа в восемьдесят два года. Она была единственной из внучек, кто искренне любил старика и навещал его все последние годы. Остальные появлялись лишь по большим праздникам, да и то нехотя, считая его занудным и брюзгливым. «Я поеду одна», — сказала она тогда, целуя мужа на прощание. Степан помнил каждую мелочь того утра: как она поправляла у зеркала чёрную блузку, как вытирала платком глаза, покрасневшие от слёз. «Ты же знаешь, как я его любила. Хочу проводить его как подобает». — «Может, всё-таки поедем вместе? — предлагал он. — Дорога долгая, ты расстроена». — «Нет, милый, у тебя завтра важная презентация. Не надо всё менять. Я справлюсь. Дед всегда говорил, что я у него самая стойкая». Это были её последние слова. На обратном пути, поздним временем понедельника, случилась авария. Как сообщили в ГАИ, Полина не справилась с управлением на мокром асфальте. Автомобиль вынесло с трассы, он перевернулся и загорелся. Спасатели, прибывшие на место, уже ничем не могли помочь. Степан запомнил тот звонок в шесть тридцать утра во вторник. Голос участкового звучал уставше и казённо, но в нём слышалось искреннее участие. «Степан Викторович, вам необходимо срочно выехать в Рязань. Ваша супруга попала в серьёзное ДТП». — «Она жива?» — прошептал Степан, уже зная ответ по интонации. «К сожалению, нет. Смерть мгновенная. Примите мои соболезнования». Дальнейшее вспоминалось как тяжёлый кошмар: бессонная ночь, путь в Рязань на рассвете, больничный морг с удушающим запахом формалина. Процедура опознания стала пыткой. Лицо Полины было так обезображено огнём и осколками, что смотреть было невыносимо. Инна рыдала рядом, а Анатолий, держа её за руку, что-то шептал, пытаясь успокоить. «Стёпа, не мучай себя, — умоляла Инна, когда патологоанатом предложил пройти для окончательного опознания. — Запомни её красивой. Это не она, это всего лишь оболочка». Но процедура была обязательной. Степан заставил себя войти в холодное помещение и взглянуть на то, что лежало под простынёй. Обугленные волосы, искажённое лицо, но телосложение, её обручальное кольцо — всё совпадало. Документы из уцелевшей в багажнике сумки также подтверждали личность. «Это она, — с трудом выговорил он. — Моя жена». Все хлопоты взяли на себя родственники Полины. Они же настояли на закрытом гробе, организовали перевозку тела, поминки, выбрали место на кладбище. «Понимаешь, Стёпа, — пояснял Анатолий в придорожном кафе, обсуждая детали. — После такой аварии лучше, чтобы люди запомнили её живой. А то пойдут разговоры, будто она была не пристёгнута или выпила». Степан согласился. Ему было безразлично. Полины не стало — только это и имело значение. Всё остальное казалось мелочью. Т