Публикации канала «ЖЕНСКИЕ ПОСИДЕЛКИ»

И вoт нacтупает тoт дeнь кoгда, глядя на себя в зеркало в исподнем, понимаешь, что уже тaки не шешнaдцать, когда спереди нависает над трусами, а сзади свиcaет из-под тpyсов. И как-бы ты ни пыжилась и ни изматывала своё, начинaющее aктивно уставать, тело, ничего не поможет. Скальпель oтметаешь cpазу и навсегда, зато чудесно примеряешь на себя фpaзу: " кому не нравится – пусть не смотрит!» и грамотно упаковываешь ceбя в одежду. А если спрятано, значит вроде как и нет. И с чувством coбственной уговоренности себя самой, гордо шагаешь по новому для ceбя этапу жизни – зрелость... xoтя какая, в сползшую жопу, зрелость, ecли в гoлове по пpeжнему ШEШНAДЦАТЬ! Автор : Lе mon4ik

Петя был патологически жаден, до болезни, только пока этого не знали. Мамка, когда колола сахар специальными щипцами, видя то, как Петруша облизывает дощечку, на которую упали не видимые глазу микроскопические осколочки, подсовывала Петеньке кусочек побольше. Думала что не наедается маленький.Петя же, когда всё семейство ужинало, успевал посчитать кто сколько кусков хлеба съел, кто больше всех нырнул большой деревянной ложкой в общую миску с окрошкой, что стояла посредине стола, при этом не забывая сам ложкой работать как надо...Когда немного стал постарше, ходил голову в землю, и за месяц находил копеечек, на целый рубль. Найденные копеечки, с помощью мамки, обменивал на бумажную денежку и прятал под матрас...Мамка с папкой хвалили сына, вот мол, хозяйственный..Так Петруша холил и лелеял, взращивал свою жадность...Парнем он вырос обычным. Не красавец конечно, но и не урод. средней внешности, и обычного склада ума, не балагур, но и не бука. Обычный в общем.Долго жил с родителями, старшие- то все поженились, да замуж повыходили, а Петенька знай, всё у мамкиной юбки.Вроде и не дружит ни с кем, сокрушалась матушка.Она не знала, что захаживал Петенька к Любке, разведённой, бойкой бабёнке.Любка уже думала что её Петька. У стариков хозяйство справное, а что, она баба хозяйственная, работящая. И Петя будет под присмотром, что не должно не понравиться будущей свекрови...Всё Любане нравилось, единственное плохо, что никогда не принесёт конфетки замызганной, или сала кусок. А что? приходит- то на всё готовое. А тут стала Любка примечать неладное, бегает Костик, Любин сын, таскает конфетки, для того ей, Любаней и купленные, а Петя морщится сидит.А потом и начал выговаривать Любке, что много пацан ест. Вот мол, за ужином, одиннадцать пельменей съел, да ещё и хлеба два куска. И вон, уже седьмую конфету....Любка отмахивается, но червячок сомнений зашевелился.Решила Любка, что как только станет полноправной хозяйкой, так быстро отучит Петечку куски считать, да в рот людям заглядывать...Эх Люба, Люба, не быть тебе хозяйкой крепкого хозяйства...Влюбился Петька, да так, что раскошелился на цветы, зимой, о как!Она медсестричкой работала, тоже разведённая, с девчонкой махонькой, на два года Пети младше, вот вернулась к матери с отцом, родители ей дом купили.Для девчонки же её, Петя куклу купил, в район специально съездил, дорогущую...Растаяла Антонина, и согласилась за Петю замуж пойти.Любка волком выла три дня, а потом облегчение наступило, будто камень с души упал, и на свадьбе у Пети и Тони, плясала Любка бойчее всех, и хохотала звонче, и частушки заводные пела лучше всех.В общем запала она в душу одному из троюродных братьев Антонины, и увёз тот брат Любу аж в Горный Алтай, вместе с пацаном конечно, который ест по одиннадцать пельменей зараз, да ещё и с хлебом, о как...Правда перед тем, как ехать так далеко, спросила всё же Любаня, нет ли у суженого её привычки считать пельмени, кто сколько съел. Тот очень удивился и сказал, что не замечал за собой такого. А что до пельмешек, так он их любит, помногу зараз съедает, правда не считал сколько...Любаня успокоилась тогда...А Петя с Тоней, да с девчонкой Алёнкой, зажили...Всё было хорошо, Петя, послушав Любаню, она ему в сенках успела шепнуть, чтобы не вздумал считать кто сколько съел, а то, мол сбежит, новая супружница.Так вот, Пётр не считал, вернее считал он не мог этого не делать, но про это вслух не говорил, а только шеей покрасневшей вертел, да покряхтывал.Виданное ли дело, девчонка- то махонькая, а тринадцать пельменей сожрала за один присест, А Антонина-то, в чём душа держится, двадцать слупила...А потом ещё и чай пили, с конфетами, по три штуки каракумов смели, да варенье ещё, смородиновое, ложки по четыре, а может и пять, Петя моргнул как раз...

У мамы появилась новая подружка🙂

Она всегда сидела у нашего подъезда. Обычная бабка: кофточка, тряпичная сумка, старые очки. Я помню бабу Аню с детства. Жила одна, мы никогда не видели кого-то из ее родственников, к ней не приезжали. Даже кошки у нее не водилось. Зато с самого утра она садилась у подъезда и так до самого вечера. Не вязала, не читала журналы, с остальными старушками особо не дружила. Никто бабу Аню ее не любил, потому что у бабы Ани был зычный голос и вечные советы. Выходит, скажем, из подъезда в воскресенье с утра, Миша, наш сосед. Он работал слесарем на ЗИЛе. Баба Аня ему кричит: «Мишка, за пивoм, что ли? Не надо тебе, потом же вoдки напьeшьcя. Пoгубит она тебя, дурaка». Добродушный Миша отмахивается: «Что мне, кабану, будет?»Или мимо идет Света, красотка из второго подъезда. Мини, алая помада, черные туфельки на каблучках. Баба Аня ей: «Светка, на свиданку опять? С тем хмырем? Не надо, Светка, дурнoй он человек!». Света резко поворачивается: «Тебя спрашивают, что ли?»Или свой мопед заводит Димка, мой старший приятель. Ему тогда было лет 17, мопед он где-то украл, мы все это знали, но помалкивали. Баба Аня ему: «А ну хватит тут тарaxтеть! Ногами ходи. Слышишь?»Но Димка еще яростнее врубал свой мотор и что там дальше голосила баба Аня – было не слышно.Противная бабка.Баба Аня и ко мне цеплялась, но редко. «Лёша, ты бы спортом занялся. А то слоняешься как дурак. Бегал бы. Сердцу полезно». Я не хотел грубить бабе Ане, поэтому кивал и быстро шел дальше.Шли годы. Я взрослел. Водитель Миша стал пить даже больше – после того, как жена от него ушла. Но ему, кабану, действительно ничего не было. Светка вышла замуж за своего «хмыря». И была страшно довольна. Уже начались 90-е, муж стал бaндитoм, покупал Свете огромные зoлoтые кoльца и серьги, потом они переехали в новую большую квартиру. Приятель Димка гонял уже на подержанном ВMW, который тоже, как говорили, был угнaн. Я женился, родился сын.А баба Аня все так же сидела на лавочке. Вот она не менялась совершенно. Та же блеклая кофточка, те же очки, тот же зычный голос. И так же цеплялась с советами ко всем, кто шел мимо. Но моего сына неожиданно полюбила. Иногда он сидел с ней на лавочке, она что-то ему рассказывала, на удивление тихо.Когда сыну было лет пять, он вдруг пришел с улицы и сказал нам: «Надо всем слушать бабу Аню!». Мы посмеялись: «Конечно! Только ее и слушаем!»А потом и мы переехали из этого района. Но мне изредка звонили приятели из нашего двора, сообщали новости. Мишка нacмeрть рaзбилcя на своем «бумере». Светка вместе с мужем пoгиблa во время бaндитcких рaзбoрок. А кабан Миша однажды утром вышел, взял пивa с вoдкoй, сел дома на кухне, сделал глоток и умeр. Ему было всего 54. …Прошло лет пятнадцать. Я вдруг решил вернуться в двор своей юности, случилась легкая ностальгия. Да, там уже никого не осталось из приятелей детства. Но так – пройтись, вспомнить, чуть погрустить.Двор изменился, но несильно, разве что появилась новая детская площадка. Но самое главное – у подъезда сидела баба Аня. Всё такая же. Я удивился: не может быть. Но это была она. Я подошел: «Узнаете?». Она усмехнулась: «Конечно. Я тебя сразу приметила. Молодец, что приехал. Как сердце?» И я вспомнил ее дурaцкий совет. «Слушайте, говорю, а вы были правы. Пережил несколько приcтупов. Врaчи посоветовали бегать по утрам. Бегаю!». И тут же я вспомнил всё, что она нам кричала тогда, очень давно – Светке, Мише, Димке. Мне стало немного страшно. «Баб Ань, а вы кто вообще?».Она поправила кофточку: «Ты не догадался еще? Вот сын твой сразу все понял тогда, умный парень. Я – Cмeрть. Да, я такая. И сидела я тут, чтобы вас, дурaкoв, предупреждать. Но никто же не слушает бaбку».Автор: Беляков

- Я тебе повторяю: мне этот ребенок не нужен! Хочешь проблем? Рожай, но ко мне чтоб никаких претензий! – Андрей кричал на Таню, злобно выкрикивая эти жестокие слова, а она смотрела на него и не могла поверить, что это говорит он, ее любимый Андрюша, человек, к которому она потянулась всей душой, которому доверила всю себя без остатка.Таня и Андрей познакомились, когда она со своей подругой Инной ехала поздно вечером из кафе, где они отмечали день рождения подруги. Инна не рассчитала с количеством выпитого вина, поэтому до такси смогла добраться только с помощью Тани, которая совсем не признавала спиртное. Таксист оказался веселым парнем, помог Татьяне загрузить подругу в салон машины и даже довести ее до самой квартиры и сдать на руки родителям. Ну а потом они познакомились. Андрей, именно так звали таксиста, был настроен очень решительно. На следующий день он позвонил Тане и пригласил на свидание. Потом еще на одно и еще… Уже через неделю он стал уговаривать девушку жить вместе, в ее квартире, которая досталась ей от бабушки. Квартира была однокомнатная, с плохоньким ремонтом, но зато отдельная, своя. Таня сомневалась, в свои двадцать лет она еще не встречалась с мужчиной так серьезно. Девушка не отличалась особой красотой, была тихая и очень скромная. Однажды ей предложил встречаться один симпатичный парень, но через несколько дней его переманила к себе Инна. Таня проревела два дня, а потом решила, что была его недостойна, успокоилась, и даже простила подругу. Но Инна себя виноватой особо и не чувствовала, считала, что красивые парни должны ухаживать за красивыми девушками, такими, как она. Андрей каждый день уговаривал Таню на то, чтобы она пустила его к себе жить, даже пообещал вскоре подать заявление в ЗАГС. Просил только немного подождать, пока он не заработает денег на свадьбу. Таня поверила ему и согласилась. Маме ничего не сказала, знала, что она это не одобрит. Родители жили в поселке, в другом районе, к дочери почти не приезжали, все время были заняты хозяйством, да и со здоровьем у них были дела не очень. Так что девушка не боялась того, что они узнают об Андрее. Первое время все было замечательно, Таня бежала с работы домой, как на крыльях, старалась приготовить что-то необычное, удивить любимого, показать ему, что она лучше всяких раскрасавиц. Андрей был доволен, его ценили, возносили до небес, к тому же он понял, что стал первым мужчиной для Тани, что очень польстило его мужскому самолюбию. И еще – с него не требовали денег, ведь Таня думала, что он весь свой заработок откладывает на свадьбу. Все закончилось одним зимним вечером, когда Таня, застенчиво улыбаясь, сообщила Андрею, что ждет от него ребенка. И неожиданно услышала страшное: «Делай аборт!» Зачем, если она хочет этого малыша, он будет их первенцем, самым умным, самым красивым и любимым ребенком? - Ты что, хочешь, чтобы я после работы слушал крики, нюхал грязные пеленки? – возмущался парень, - А кто мне будет готовить, если ты будешь занята ребенком? И где ты возьмешь деньги на жизнь, ты же в декрет уйдешь? На мои даже не рассчитывай, я не для этого ишачу на работе. Таня слушала, замерев от ужаса. Куда делся тот ласковый и нежный Андрюша, как мог он в минуту превратиться в такое чудовище? Она собрала все свои силы и как могла твердо ответила, что ребенка она не убьет, ни за что на свете. Тогда Андрей и начал кричать, что никогда не признает его своим. Потом собрал свои вещи и ушел. В ту ночь у Тани поднялась температура. Проболела она больше недели. А выздоровев, взяла себя в руки и решила думать только о ребенке, ведь, главное, чтобы он родился здоровым. Девушка повеселела, у нее появился смысл жизни.

Пятеро их было. Лежали в коробке из-под микроволновки, скулили и шуршали коготками по плотному картону. Четверо нормальных и один одноглазый. Трех забрали почти сразу, не успела старушка встать на углу и положить у коробки картонку — «Щенята в добрые руки». Забрали красивых, с рыже-белыми пятнами на боку и черной кляксой на лбу. Остался один серенький и один одноглазый. Так и лежали они, прижавшись друг к другу, ловя тепло, и дрожали, когда кто-то брал их на руки. Серенького брали часто. Сюсюкались с ним, смотрели на зубы и зачем-то под хвост, спрашивали старушку, а та отвечала. Одноглазого не брал никто. А он скулил и шуршал коготками по плотному картону, потеряв теплый бок брата. И тотчас успокаивался, когда серого возвращали обратно. — Звонкий, милок, — отвечала старушка на очередной вопрос и улыбалась, смотря, как елозит в чужих руках серенький. — Большой будет? — Большой, — отвечала она, вспоминая свою зеленоглазую Багрянку. Кивал прохожий, не замечая блеска в старых глазах. — Злой? — спрашивал он. — Как воспитаешь, милок. Все от тебя зависит. Либо друга в тебе он видеть будет, либо врага. Либо защитит, либо сбежит. — А этого-то чего не утопила? — старушка поджала губы и улыбнулась, посмотрев на скулящего щенка, который дрожал в середине коробки. — Хворый же. — Хворый, — соглашалась она. — И хворый найдет любящее сердце. — Давай его другу возьму. Забавный он. — Не дам, — отвечала старушка. — Почему? — улыбался прохожий. — Кому он нужен? Хворый же. — Нужен кому-то, но не другу твоему. Серенького бери, а этого не дам. — Ладно. Давай серого, — согласился прохожий, и одноглазый остался один. Первое время пищал он от страха, да теплый бок брата искал. И на старушку смотрел блестящим глазом, словно требовал у неё ответа. Но та, завернув его в теплый платок, прижимала к сердцу и баюкала, пока скулеж не утихал. Летели дни, сменяя друг друга, а старушка так и стояла на углу, держа в руках побледневшую бумажку. «Щеночек в добрые руки». Стояла молча, не зазывая людей. Лишь улыбалась, когда кто-то останавливался рядом. Или хмурилась, что случалось гораздо чаще. — Почем щенок? — Бесплатно. — А… одноглазый он. Хворый. Выбрось его лучше, мать. Кому он нужен? — Кому-то нужен. Но не тебе. — Давай возьму. На цепь посажу, пусть дачу охраняет. — Нет, — качала головой старушка, внимательно осматривая очередного прохожего, который останавливался рядом. — Не нужен он тебе. Не дом он охранять должен, а любящее его сердце. — Дурная ты, бабка. — Какая есть. Но тебе не дам, — вздрогнула старушка, услышав жесткий смех прохожего, но лишь крепче прижала к себе щенка. — И не проси. Так и стояла она на углу, провожая взглядом подслеповатых старых глаз прохожих, иногда улыбалась в ответ на приторное сюсюканье, иногда поджимала губы, когда щенок начинал вырываться, стоило прохожему коснуться его шерстки. Мокла старушка под дождем, но не сдавалась. Ждала. Ждал и одноглазый, свернувшийся клубочком в теплом платке. — Здравствуйте, — старушка вздрогнула и рассмеялась, когда остановившийся рядом с ней мужчина, попятился и поднял руки. — Простите, не хотел вас напугать. — Полно тебе, милок. Задумалась я о своем, вот и испугалась. Тебя-то чего пугаться? Человек как человек. — Многие пугаются, — хмыкнул мужчина, поправляя на лице солнцезащитные очки. Старушка не удивилась этому, хотя солнце давно уже спряталось за серыми тучами. Привыкла уже к странным людям. Мужчина улыбнулся, когда из платка старушки на его голос вылезла мордочка щенка. Одноглазый осторожно понюхал воздух, потом руку незнакомца и, лизнув горячим языком пальцы, заставил мужчину рассмеяться. — Понравился ты ему. Сколько стою здесь, а только ты ему понравился. — Да. Похожи мы с ним, — туманно ответил мужчина и, пожав плечами, спросил. — Можно подержать? — Нужно, милок. Не к каждому он так идет, — кивнула старушка и, вытащив дрожащего щенка из теплого платка, протянула его мужчине. — Не бойся, маленький, — улыбнулся прохожий и принялся почесывать одноглазого за ушком.

Мeня вceгда зaнимaл вопpoc - почему среди людeй моего вoзраста, а мне через год 50, находятся такие, кто с пенoй у рта доказывает, как ужаснa была жизнь в СССР. В СССР пpoшли мое детство, отpoчество и юность. Я вырос не в России, которая по версии разных нацпатриотов обдиpaла их благословенные республики. Я poс в Алма-Ате, столице Казахстана. Меня воспитывала мaма и жили мы очень скромно на её небольшую зaрплату. Я ходил в детский caд, где меня кормили по нoрмам, принятым для всего СССР. Мучался, когда давали молoчную лапшу или картошку с тушеной говядиной, не любил я их. В 7 лет пoшел в школу, где мне насильно дaвали бесплатно нoвые учебники, по которым сейчас учится Финляндия, имеющая сейчас лучшее шкoльное образование в мире. Стал октябренком, командирoм звездочки, пришлось стать отличником (учиться на все пятерки), чтобы быть примерoм. Потом стал пионером. И это было важно, потому что накладывало опрeделенную ответственность, ведь пионeр почти взрослый, старший для маленьких октябрят, их помощник и защитник. Вместе со свoим пионерским отрядом собирал металлолом и макyлатуру. И однaжды мы собрали больше всех и были очень гoрды этим. А как мы переживали за детей Анголы, собирали макароны и кoнсервы, чтобы отправить им голoдным. И ведь в 2007 году я встретил в Питере ангольца, который подтвердил, что эти посылки спасли жизнь его сeмье. Значит, это былo не зря. С сeми лет я занимался спортом. Фигурное катание, конькобежный спорт, настoльный теннис, большой теннис, регби. Ни разу я не плaтил ни копейки. Но мне давали спортивный инвентарь и даже талоны на дoполнительное питание. А регулярное медицинское освидетельствование юных спортсменов было, конечно, для меня занудной пpoцедурой. Когда я был конькобежцем, в 7.00 каждое утро "Икаpyс" вез нас на "Медео" - лучший в мире ледовый стадион. Мне было тогда 9 лет. Перед нашим приездом 2 чaсa машина по заливке льда полировала лед для нас, карапузов. Тренер затачивал нам коньки. А во время тренировки врач внимательно следила за нашим самочувствием. В 8 классе я поступил в Республиканскую Физико-Математическую школу, где получил, без дураков, блестящее образование. Закончив школу, поступил в Московский Физико-Технический институт, лучшее в мире учебное заведение своего профиля. Через три года, осознав, что хoчу заниматься театром, ушел из МФТИ, сходил в армию и пoступил В Ленинградский институт Театра, Музыки и Кинематографии. На этом моя жизнь в СССР закoнчилась. В СССР я не голодал ни одного дня. Я пoлучал всё, что хотел и на что был способен. Меня бесплатно лeчили, образовывали, развлекали в детских летних лагерях, тренировали, платили стипендию, на которую худо-бедно мoжно было прoжить. Никто никогда не называл меня москалем, кацапом, а я никого не называл чуркой или черножопым, это было за гранью понимания. У меня были абсолютно счастливые детство, отрочество и юность. А, кoнечно, я забыл сказать, что в магазинах не было хамона, ста сopтов кoлбасы, мраморной говядины и европейских сыров, джинсы были дефицитом, а бананы с кока-колой и жвачку в Алма-Ате вообще не продавали. Но даже с учетом этих очевидных неудобств, какой же надо быть пакостной скотиной, чтобы сейчас лгать про свое дeтство. Однaжды я рассказал про свое детство англичанину. Он внимательно выслушал, а потом достаточно резко сказал, что он не идиот, чтобы я ему вешал лапшу на уши. Пришлось достать фотoальбом и начать рассказ заново. Англичанин пил потом два дня, чтобы не чoкнуться от избытка выносящей его мозг информации. В общем, жизнь в СССР прошлась по мне таким кaтком, что видно помру я упертым ватником и нынeшнему либералу не подам руки, бpeзгливый я. /Мaксим Садoвникoв/

А вы бы рискнули?🤔

Худенькая женщина бросилась к разъярённому грузчику и перехватила его руку с палкой прежде, чем она опустилась на голову бродяги. - Это мой кот! Не смейте!!! Оставьте его! - А ну уйди с дороги, дамочка, а то и тебя зашибу ненароком!Васька - грязный драный кот был когда-то красивым домашним котёнком, с именем, с хозяевами. Только это было так давно, что он уже начал сомневаться, а было ли это с ним на самом деле или просто приснилось в счастливом сне.Только вот таких снов, к сожалению, не было. Всё больше в недолгом забытье виделись ему злые собаки, преследующие его по полю, где не было ни одного дерева. Снились люди, брезгливо и жестоко прогоняющие его, кидающиеся в него всем, что под руку подвернётся. Тревожные и злые были сны.Больше всего бездомный кот боялся проезжающей иногда машины, внутри которой стояла клетка, набитая такими же, как он, скитальцами. Их куда-то увозили, навсегда.Старые мудрые коты рассказывали, что они потом жили в маленьких тесных клетках в доме под названием приют и что лучше умереть свободным, чем попасть туда. Васька готов был голодать, дрожать от холода, но только всеми путями избежать этой страшной машины и загадочного дома.Самым лютым врагом был голод. Редкий день, когда удавалось досыта поесть, считался счастливым. Поел, значит уже можно жить, а там пусть будет, что будет - такова бездомная жизнь.Однажды поздней, на редкость холодной осенью Ваське стало совсем худо. За последние три дня маковой росинки во рту кота не было.Его лохматая грязная голова кружилась от голода, худые лапы плохо слушались своего некогда ловкого и быстрого хозяина и, если сейчас не поесть, то будет поздно, он уже не сможет шевелиться и погибнет.У него не было другого выхода, и он решился на самый рискованный шаг - пойти к супермаркету с большой яркой вывеской “Перекрёсток”.Васька знал, что там много еды, но не для таких, как он. Что во дворе магазина его запросто могут загрызть бродячие собаки или побить и прогнать такие же, как он, голодающие собратья, и всё равно шёл, вернее тащился из последних сил к этому продуктовому раю.На задворках у железного забора стояли мусорные контейнеры, в которых кипела жизнь. Слышно было, как внутри орудуют и дерутся, деля добычу, бродяги. Периодически коты выскакивали по одному и стремительно убегали, унося какие-то куски. Собак не было.О том, чтобы забраться в эту ”столовку”, Васька и думать не мог. Его, совсем ослабшего от голода, победит сейчас любой котёнок...В этот момент открылась большая железная дверь, и Васька, не раздумывая, пробрался внутрь. На бетонном полу стояли рядами ящики с курами. Оголодавший кот, дрожа от страха, схватил пакет с курицей и потащил его к выходу, но тяжёлая дверь вдруг с грохотом захлопнулась. Кот оказался в ловушке.Сзади послышался тяжелый топот ног.- Агааа, попался!!! Вот кто у нас ворует! Я же говорил, а мне не верили! Ну всё, тебе конец! - кричал грузчик, замахнувшись на беззащитного кота железной палкой с острым крюком на конце, какими передвигают туши в морозильных камерах.Несчастный мысленно попрощался с жизнью, но решил использовать последний шанс. Он бросился бежать прямо по широкому коридору и очутился в огромном, ярко освещенном торговом зале. Грузчик, тяжело дыша, гнался за ним по пятам. Удивлённые покупатели расступались перед ними.- Что это? Что случилось? - спрашивали люди друг друга, глядя, как здоровенный мужчина в униформе магазина несётся за обезумевшим от ужаса, уворачивающимся от него грязным котом.И вот пробил последний час горемыки. Силы совсем покинули бродягу, загнанного в угол бакалейного отдела. Он упал и крепко зажмурил глаза.- Не смейте!Худенькая женщина, оставив свою тележку, бросилась к разъярённому человеку и перехватила его руку с палкой прежде, чем она опустилась на голову несчастного бродяги.- Не смейте!!! Оставьте его или я звоню в полицию! Это мой кот!

Вот для чего нужен папа🙂

Любовница мужа заказала торт с его фото и назвала жену «скучной клушей», не зная, кто именно это готовит... — Торт нужен роскошный, понимаете? Без этого вашего совкового декора. Никаких розочек из масляного крема и пошлых лебедей. Мой мужчина заслуживает лучшего, у нас годовщина. Начинка — красный бархат. И самое главное — сверху должна быть съедобная фотография. Я вам сейчас скину снимок, он там просто невероятный. Мой котик. А рядом шар с сюрпризом. Голосовое сообщение в мессенджере длилось сорок секунд. Вероника дослушала его, машинально вытирая влажной губкой столешницу. Клиентка по имени Алиса писала ей со вчерашнего вечера, забраковав один эскиз за другим. То цвет мастики казался ей «слишком дешёвым», то шрифт для надписи «недостаточно страстным». Вероника терпела. Заказ был дорогим, а деньги в семье лишними не бывали. Особенно сейчас, когда детям нужны были репетиторы. Телефон коротко звякнул. Пришло фото. Вероника отложила губку, сполоснула руки под краном, вытерла их кухонным полотенцем и только потом разблокировала экран. Она привыкла видеть на таких фотографиях чужие лица. Улыбающиеся мужчины на рыбалке, строгие начальники в костюмах, парни с гитарами. Но с этого снимка, слегка прищурившись от солнца, на неё смотрел её собственный муж. Пётр. На нём была та самая тёмно-синяя рубашка-поло, которую Вероника купила ему на распродаже в прошлом месяце. На заднем фоне виднелись деревья какого-то парка. Пётр улыбался так, как давно уже не улыбался дома — расслабленно, довольно, словно сытый кот. Мир вокруг застыл. Внутри стало пусто, словно вымели все чувства. Удушливый, тяжёлый воздух кухни, пропитанный запахами еды, стал невыносимым. Ей просто нужен был воздух. Она подошла к окну. С трудом повернув ручку, Вероника приоткрыла створку. В комнату ворвался свежий, ледяной ветер и шум улицы, возвращая её к реальности. Пальцы сами набрали ответное сообщение: «Фотографию получила. Качество хорошее, для печати подойдёт. Какую надпись будем делать под фото?» Алиса печатала долго. Видимо, ей очень хотелось выговориться, похвастаться перед незнакомым кондитером своей победой. «Напишите просто: «Моему мужчине от любящей женщины». А то жена у него скучная клуша, никогда не удивляет ничем, готовит одно и то же по кругу, вечно уставшая. Пусть хоть в свой день рождения почувствует, что такое настоящая женщина рядом». Вероника читала это сообщение, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное и очень ясное. Не истерика, не слёзы — что-то другое, спокойное и режущее. «Понятно, — написала она в ответ. — Когда будете забирать торт?» «Завтра к шести вечера, — ответила Алиса. — Годовщина у нас с ним, три года как встречаемся». Вероника отложила телефон и долго стояла у открытого окна, вдыхая холодный воздух. Три года. Три года, пока она сама варила борщи, гладила рубашки, воспитывала детей и мечтала, чтобы муж хоть иногда посмотрел на неё так, как смотрел на объективе камеры в чужом парке. Она могла бы устроить скандал прямо сейчас. Написать в мессенджер что-то разоблачающее. Позвонить мужу и закатить истерику. Но что-то внутри подсказывало — так делать не стоит. Пусть события развернутся так, как она сама выстроит их завтра. На следующий день Вероника готовила торт с особой тщательностью. Красный бархат, нежный крем, идеально ровные бортики. Съедобную фотографию мужа она напечатала на рисовой бумаге, как и было заказано — качественно, чётко. Но перед тем, как выложить фото поверх крема, она достала из своего архива другую фотографию — их с Петром, сделанную пять лет назад, на пляже в Анапе, куда они ездили всей семьёй в отпуск. На том фото Пётр обнимал её, смеясь, а рядом стояли их дети — Настя и Максим, — тогда ещё совсем маленькие...

-Бабушка, мы в город, часа через два вернемся, не скучай. Детей я покормила, они и не проснутся, — Ирина заглянула в закуток за печкой, поправила Анисье сбившийся на лоб платок. – Пить хочешь?— Не хочу, — с трудом проговорила стaруха. – А если пеленать надо будет? Не ездила бы, пусть Николай один… Не дело детей оставлять на меня.— Какие пеленки, бабушка?! Они в памперсах. А ссуду ему одному не выдадут, моя подпись тоже нужна.Анисья только головой качнула. Ох уж эти памперсы…Внучка пробежалась по дому, проверила, везде ли выключен свет, вывернула пробки, перекрыла газ – стaрый дом был ненадежен, от прогнившей проводки уже как-то загоралась стена, хорошо, Ирина хлопотала во дворе у открытого окна и услышала слабый голос бабки. Для того и ссуду брали – на новый дом. Анисье обещали отдельную комнату пристроить, но стaруха только головой качала – какая комната? Так и доживать век в закутке за печкой, сколько его там осталось, века-то? Уже восемьдесят осенью стукнет…Во дворе требовательно просигналила машина. Ирина поправила на детях одеяльце, подхватила пакет с документами и выскочила за дверь. Анисья вздохнула и закрыла глаза. На что ей было смотреть? Потолок и стены своего уголка за печью она и с закрытыми глазами могла представить во всех подробностях – за годы выучила наизусть каждую трещинку.Стaруха попыталась вспомнить, сколько она уже лежит здесь – и не смогла. Память шалила, как озорная девчонка, подкидывая яркие воспоминания юности – пронзительная синева омытого грозой неба, сверкающие капли, падающие с листьев стaрой березы, под которой они с Тимофеем укрылись от непогоды, шальные глаза парня и первый поцелуй… И ливень, хлынувший на них, когда он потянул на себя Анисью и задел свисающую низко ветку…Тимофей не пришел с вoйны. Пропал без вести где-то на Пулковских высотах. Так и осталась Анисья вдовой, не пошла снова замуж, ждала, да не дождалась. Растила сына, поднимала как могла, славного парня вырастила. Всей деревне на загляденье. Как же радовалась она, когда на свадьбе сына пила и пела! Гости кричали «Горько!» — а ей сладко было, только и пожалела, что не видит Тимофей, каким сын вырос…А может, и видел, подумалось Анисье. Как там батюшка говорил, когда отпевал Никиту – нет у Бога мертвых, все живы? Оба там теперь, и отец, и сын… Недолго Никита пожил, мать порадовал. Внучке и года не было, подалась его молодая жена на учебу в город, да так там и осталась, другое счастье себе нашла. Бог ей судья… Вдвоем с Никитой кроху Иринку поднимали, не привыкать было Анисье дитя выхаживать. И первое слово Иринка ей сказала – «ба-ба», да внятно, по слогам, и первый шаг к ней сделала… И про парня своего, краснея и сверкая счастливыми глазами, тоже ей рассказала… А потом прибежали с поля мужики, черную весть принесли – налетела гроза, молнией Никиту убило.Как стояла Анисья – так и упала, ноги у нее отнялись. Больше и не встала на них. И стало всей ее жизни – закут за печкой, куда втиснули кровать, да руки внучки. Не бросила Иринка стaрую, хотя досужие соседки советовали сдать Анисью в дом инвалидов – куда, мол, тебе в семнадцать такую обузу на плечи брать? Иринка глазами на советчиц сверкнула и на дверь указала. Больше не советовали…Сколько же лет прошло? Семнадцать Ирине тогда было, принялась считать Анисья. Да в двадцать замуж она пошла. А в двадцать два родила вот – да сразу двойню, Оксанку и Надюшку… Пять лет получается?— Господи, да когда ж Ты меня приберешь-то? – пожаловалась стaруха горьким шепотом. – Устала я…

А у вас есть такой обычай на годик?🙂

Восьмидесятилетняя старушка с синими волосами сидела у нотариуса и болтала ногами. - По какому вопросу вы к нам? - Дык, завещание писать. - Хорошо. - Записывайте, - бабушка устроилась поудобнее на стуле и начала диктовать. - После смерти прошу передать мой мозг на изучение в НИИ. Если НИИ не захочет брать, пусть скажут, что от Клавдии Петровны. Всех своих котов, которые будут у меня на момент смерти раздать моим друзьям. Если таковых не останется (друзей, а не котов) тогда коты переходят в собственность моего сына. Все книги, если они будут никому не нужны, отдать в библиотеку. Но я настоятельно рекомендую хотя бы пролистать их. Года три назад я забыла - в какую из них положила деньги. Завещаю своему сыну развеять мой прах на холме в Новой Зеландии... Нотариус поперхнулся. - Простите, где? - В Новой Зеландии, в Новой Зеландии... - Но это так далеко! К чему такие сложности? - Сложности - это работа пять через два и час обеда. Он никуда не выезжает из-за нее. Весь в делах. Сама такой же была. Теперь жалею. У него еще всё впереди. А в путешествиях жизнь ярче становится. Человека меняет. Он уже не вернется тем, кем был. Пусть преодолеет пол земли. Посмотрю я, как он обратно в свой офис сядет! Его туда ни за что не затащить будет. Вот только помочь ему надо, показать, что другая жизнь есть. Чем я и займусь после смерти... Да и я не хочу в земле гнить. Всяко лучше в Зеландию слетать... - Хм... - нотариус поджал губы. - Далее, - продолжала старушка, - хочу, чтобы кошку мою любимую Маруську со мной сожгли, ну это, как в древности было... Шучу! Шучу! Просто у Вас вид странный, вот и решила Вас немного... - Испугать? - Встряхнуть, - старушка улыбнулась. - Получилось. Хорошо, а имущество? Движимое? Недвижимое? - Ах, ну квартиру и мотоцикл сыну. Правда у меня еще мотоцикла нет. Но я уже на курсы записалась и скоро куплю, так что запишите и его... А вот самокат мой завещаю Степану Никифоровичу, коль жив еще будет. Он давно на него заглядывается. Мы когда с ним катались, он свой сломал, в дерево влетел... После того, как старушка ушла, нотариус объявил перерыв. Посетительница с синими волосами не выходила из головы. Он еще раз перечитал завещание, потер глаза, чтобы убедиться, что все это было взаправду, посмотрел на большую стопку бумаг, а потом взял телефон. - Маш, привет, хотел спросить, не хочешь ли ты куда-нибудь съездить? Знаешь, я всегда мечтал побывать в Африке... Наталья Обухова.

Помню пришла тогда ко мне Анюта из соседней Берёзовки. Деревня их тут рядышком, через речку мосток перейти - и на месте. Женщина она статная, добрая, глаза ясные. Только вот зашла ко мне, опустилась на старую кушетку, а руки у нее мелкой дрожью ходят. Давление, говорит, Семёновна, померь, что-то в ушах шумит, словно пчелиный рой поселился.Я тонометр достала, манжету ей на руку накинула, а сама в глаза заглядываю. Вижу ведь - не в давлении тут дело. Душа у человека не на месте.Анюта наша уже пять лет как вдовой жила. Муж ее, Николай, знатным трактористом был. Руки у него пахли соляркой и свежескошенной травой, а смех был такой раскатистый, что куры во дворе разбегались. Жили так складно, что любо-дорого поглядеть было. Коля для нее дом выстроил крепкий, светлый. Яблонь насажал целый сад. Вырастили они двоих детей, теперь уж внуки по двору бегают, смехом двор наполняют. Анюта без дела не сидит: огород у нее всегда прополот, куры несутся, пироги по выходным пекутся. Казалось бы, живи да радуйся, доживай свой век в покое и светлой памяти.Но тут пришло ей письмо в почтовый ящик. Приглашение на встречу выпускников. Сорок пять лет с окончания сельской школы прошло. Собирались они в соседнем районе, в старом сельском клубе, где когда-то аттестаты получали. Анюта долго сомневалась, ехать или нет. Всё-таки годы уже не те, да и дорога предстоит - на утреннем рейсовом ПАЗике трястись почти час. Но дети уговорили. Достала она из шкафа свое лучшее платье, что пахло лавандой, накинула на плечи пуховый платок и поехала.Клуб тот встретил ее скрипом деревянных полов и запахом мастики. Народу собралось немного. Все постаревшие, с сединой, с морщинками. И вдруг среди этой толпы, у окна, Анюта увидела его. Фёдора.Батюшки! У нее, по ее же словам, сердце в пятки ушло. Фёдор… Ее первая, самая светлая, самая горькая девичья любовь.Когда-то, сорок с лишним лет назад, они были не разлей вода. Сидели на берегу нашей речушки, смотрели на звезды и мечтали. Фёдор обещал, что они поженятся, уедут вместе учиться, выучатся на агрономов и вернутся поднимать родные края. Анюта верила каждому его слову. Для нее тогда мир клином на Федьке сошелся.А потом случился тот вечер накануне отъезда. Танцы в клубе. Анюта задержалась дома, помогала матери, прибежала попозже. И увидела своего Фёдора за клубом, в объятиях заезжей девчонки, что на лето к тетке приехала.Горе горькое тогда обрушилось на девичьи плечи. Глаза на мокром месте были не один месяц. Предательство это сломило в ней что-то важное. Фёдор пытался оправдываться, да только Анюта отрезала раз и навсегда. Собрала его записки, бросила в печку, посмотрела, как они синим пламенем горят, и вычеркнула его из своей жизни. А через год встретила Колю своего. И началась у нее совсем другая история.И вот теперь, спустя сорок лет, они снова стояли друг напротив друга. Фёдор постарел, осунулся. Взгляд у него был какой-то потухший, бегающий. За эти годы он так и не нашел своей пристани. Женился трижды, всё искал чего-то, с места на место переезжал, работы менял. Ни дома крепкого не построил, ни семьи настоящей не сберег. Остался к старости один, как перекати-поле на ветру.Подошел он к Анюте. Смотрит на нее виновато, плечи сутулит.

Когда ты папа дочки🙂

Девочки, только посмотрите какое средство для похудения я открыла для себя🙂 Худею легко, без диет и изнурительных нагрузок. И что не мало важно - цена очень даже приятная. Состав натуральный, советую всем, кому нужно сбросить лишние килограммы🥰 Доступно на маркетплейсах, переходите по ссылочке ниже👇️ БАД не является лекарственным средством. 18+ https://reelsmarket.ru/vitaslim-keis-dlia-ochishcheniia-i-pokhudeniia-zhiroszhigatel-39494-4498?utm_medium=3675_282900&utm_content=15304_5173&utm_source=rm&erid=2VtzqugyF6R Реклама. ERID 2VtzqugyF6R ИП Широких Данил Николаевич ИНН 222501562154

Стою я, значит, в очереди, а позади меня мужик какой-то кряхтит, языком цокает, вздыхает очень громко. Потом выдает: - Нельзя в общественных местах женщинам в шортах ходить. А я вот, некстати, именно в шортах. Папа мой говорит - любопытство не порок, любопытство это хобби! И вот я, хобби ради, оглядываю очередь свою, потом к соседней кассе и понимаю, что в шортах там только одна женщина - я! Ух, как это я удачно зашла, думаю. У меня есть отличный шанс высказать своё мнение на этот счёт. Но, обстоятельства были таковы, что мне лень было даже сильно думать, не то, чтобы рот раскрывать и воздух сотрясать. Поэтому, я ещё раз посмотрела на очередь у другой кассы и перевела взгляд на мужика. Ну что.. худой, плюгавый, заросший, в мятой футболке, невнятных джинсах и шлепках. Такого даже не пошлёшь. Судя по виду, он уже и так много где побывал. Отвернулась, а он продолжает: - Вот было время, дамы ходили в платьях! Юбочки носили, шляпки, зонтики. Посмотришь на них и думаешь, как же прекрасен женский пол. А у меня зонтик есть! Только он в шкафчике лежит, вместе с шопером, в котором уже половина соседнего базара. Я молчу. Он ещё громче: - А вот было время, когда женщины губы красили, прежде чем из дома выйти! - Мужчина, мы работаем как кони, какие юбочки и губы? - подала голос дама из соседней очереди. - Да не.. - вздохнул мужик, - это я так, к слову.. просто шорты на женщине это неприлично. "Неприлично в обществе появляться не помывшись"-подумала я. Но снова промолчала. Ибо жарко. В жару я сильно энергосберегательная. Мне двигаться лишний раз лень, а тут в полемику вступать.. очень расточительно. А тут и очередь моя подошла. В общем, не вышло концерта, как того, видимо, желал мужик.Вечер того же дня. Идём с дочкой внутри квартала, вечерний моцион выполняем, и, вдруг, смотрю, ветка лежит изумительная. Неровная такая, в сучках. - Смотри, - говорю, - какая чудесная ветка. Можно сделать метлу для Бабы Яги! Я как раз о такой думала! - Ты же не возьмёшь её, - говорит дочь, а голосе явное сомнение Сомнение в моей адекватности. - Возьму, конечно! Сейчас есть, потом её не будет. А когда понадобится, где я такую искать буду? - я подняла палку, покрутила, оценила. Осталась удовлетворена тем, что увидела. - Слушай, может, не надо, а? Оставь её тут, потом заберём. Мы только вышли. - Потом я либо забуду про неё, либо забуду, где оставила. Дочь только вздохнула. Нельзя спорить с женщиной, которая тебя родила, особенно, если она уже всё решила. - Только ты неси её так, чтобы не прибить никого, ладно? И вот идём мы. Я с палкой. Народ аккуратно обходит нас. Ну, я где-то народ даже понимаю. Сама бы обошла такую парочку. И вот заворачиваем мы за угол, а там магазинчик. Дочь говорит: - Постой здесь, я нам воду куплю.

Шел третий день🙂

Свекровь взяла кредит на шубу, вписав невестку поручителем... Телефон зазвонил в среду утром, когда я стояла у плиты с кашей для детей. Незнакомый номер. Я взяла — мало ли, школа или садик. — Здравствуйте, это банк «Доверие». Могу я говорить с Ниной Сергеевной Карповой? — Да, это я. — Нина Сергеевна, напоминаем, что по кредитному договору номер… — оператор назвал цифры, которые я никогда не слышала, — вы выступаете поручителем. Плановый платёж за октябрь не поступил. Просим уточнить ситуацию с основным заёмщиком. Каша начала пригорать. — Простите, — сказала я. — Повторите, пожалуйста. Я поручитель по какому кредиту? Пауза. — По кредиту на имя Галины Васильевны Карповой. Оформлен три месяца назад. Сумма — двести восемьдесят тысяч рублей. Поручитель — Нина Сергеевна Карпова. Ваша подпись стоит в договоре. Я выключила плиту. Галина Васильевна Карпова — свекровь. Карпова — это моя фамилия после замужества. Два месяца назад я ездила с ней к нотариусу — она просила помочь разобраться с какими-то бумагами по наследству после её тётки. Мы провели там почти час. Нотариус что-то объяснял, я подписывала несколько документов по просьбе Галины Васильевны — «технические формальности», как она сказала. Я не читала внимательно. Доверяла. — Я перезвоню, — сказала я оператору и положила трубку. Артём уже ушёл на работу. Дети — в садике и школе. Я сидела на кухне с остывшей кашей и холодным телефоном в руках. Надо было думать. Мы с Артёмом женаты семь лет. Квартира — его, досталась от отца, в ней прописаны мы оба и двое детей: Вася восьми лет и Дашка пяти. Галина Васильевна живёт отдельно, в двушке через три остановки. Артём — единственный ребёнок, она вдова. За семь лет я привыкла к её особенностям. Она не злая — просто устроена так, что её интересы всегда стоят первыми. Могла позвонить в десять вечера «просто поговорить». Могла приехать без предупреждения и застать меня в пижаме. Могла объяснять, как правильно варить борщ, хотя никто не спрашивал. Но такого не было никогда. Я позвонила в банк с другого номера — представилась, что уточняю информацию по кредиту. Попросила продиктовать детали. Оператор, конечно, не дал полную информацию, но подтвердил: да, поручитель по договору — физическое лицо с именем Нина Сергеевна Карпова, подпись поставлена лично при оформлении. Потом я позвонила подруге — она работает в банковской сфере. — Лена, объясни мне. Если человека сделали поручителем без его ведома — это возможно вообще? — Технически нет. Поручитель должен лично подписать договор. — А если человек подписал что-то, не читая? Пауза.