Публикации канала «Женские истории • Рассказы»

О МАШКЕ-ДУРОЧКЕ (Очень интересеный рассказ) Погибла Машка. Точнее, Мария. Ей было уже за 60, но на приходе у отца Евгения ее все так и звали – Машка, обращались на «ты» и считали местной дурочкой. Все свое время Машка проводила в храме. Хотя она почти не стояла на службах, а больше играла на подворье с детьми. И даже причащали ее иногда без исповеди – как ребенка. Да она и вела себя как маленькая. Взрослые прихожане ее не то что не любили, но сторонились. Она была очень навязчива: то лезла обниматься, то что-то выпрашивала, то просто говорила без умолку. Жаловалась, что у нее порвались колготки, что ее кто-то обидел, что батюшка отругал. А отец Евгений ее любил. Только просил не мешать во время службы... – Машка, отстань, Херувимская, – говорили ей одни. – Так, бери конфету и иди, дай помолиться, – подталкивали ее к выходу другие. И она шла, грустно опустив голову. Но видела на подворье детишек и расцветала. И тут же отдавала кому-нибудь выпрошенную конфету. Церковная малышня считала Машку ровней и висла на ней гроздями. Она играла с ними в прятки, догонялки, куклы, лепила в песочнице куличики, читала им какие-то детские стишки. А больше всего ей нравилось возить по подворью чью-нибудь коляску с младенцем. Ей иногда доверяли. Машка шла с этой коляской гордо и робко одновременно, часто останавливаясь и заглядывая внутрь. Она смотрела на кроху с непередаваемой нежностью и какой-то глубокой тоской. Как будто душа этой болящей женщины плакала о несостоявшемся материнстве. А еще она очень любила Богородицу... Как-то в тот храм привезли чудотворную икону Божией Матери. Всего на сутки. Весь день шли к Ней люди. В какой-то момент к святыне подошла важная, модная и очень душистая дама. Машка почему-то начала дергать ее за рукав и смеяться. – Отстань, дура! – со злостью выпалила женщина. – Уберите ее кто-нибудь. Это услышал отец Евгений. «Богородица пришла и к дурам», – тихо сказал он. Дама опешила, но больше опешила Машка. Она посерьезнела, встала перед иконой на колени, поклонилась и тихо вышла. Потом она иногда подолгу стояла перед каким-нибудь образом Божией Матери. Смотрела на Ту, которая пришла и к ней – к «местной дурочке». И о чем-то думала... ... И вот ее не стало. Случилось это после службы. Машка куда-то пошла по своим делам. И, проходя мимо одного из домов, увидела, что там горит квартира. Пожарные уже успели вывести жильцов, но какой-то маленький мальчик рыдал и кричал на всю улицу: «Там Пушок, там мой котенок!» Мама прижимала его к себе, а он все кричал и кричал. Потом рассказывали, что Машка кинулась в подъезд... Ее пытались остановить: «Куда, дура! Погибнешь!» Но она не слушала. Удивительно, но Машка котенка нашла. А сама умерла в реанимации. Отравилась угарным газом. Хоронить ее было некому, и всё взял на себя храм. После отпевания кто-то сказал: – Надо же вот так погибнуть по глупости. – Не по глупости, а по любви, – ответил отец Евгений. И рассказал то, чего никто здесь, кроме него, не знал. Когда-то в детстве маленькая и здоровая Машенька вот так же полезла за котенком, который застрял высоко на дереве. Спасла, но сама упала, ударилась и повредилась головой. Лечили – ничего не вышло. И осталась она ребенком на всю жизнь, дурочкой-Машкой, которую никто не воспринимал всерьез, но которая любила и жалела всё живое и которую обожали дети, а детей не обманешь. – Да, она погибла из-за любви, – повторил отец Евгений. – Царствие Небесное рабе Божией Марии…

Что растёт у бабушки в огороде? - пытали мы ребёнка… - Тартошта, мортовта, тапуста, табачти, тлубнита, - рапортовал ребёнок, и, войдя в раж, продолжал: - бананы... Бабушка радовалась банановому урожаю на своём огороде и кричала нам: - Отстаньте от ребёнка, изверги, пусть говорит, как хочет! А мы горевали, что у нас в семье растёт носитель дефекта фикции, и решили непременно сдать ребёнка логопеду для опытов... Приходит моя сестра к логопеду, приводит к нему свою дефективную дочь и говорит: - Вот, доктор, спасайте. Не выговаривает букву К, такая трагедия, такая трагедия, хоть в омут головой... Ну и слезу материнскую, конечно, по щеке рукавом размазывает... Доктор на нашу девочку сверху вниз посмотрел и говорит: - Скажи "каша". - Таша. - Скажи "кукла". - Тутла… - Скажи "клоун". - Мне надоело, - сказала наша девочка. - Пойдём лучше у нас на балтоне цветочти поливать. Чур, я поливаю трасные, а ты - белые... Логопед удивился и говорит: - А ты уже и цвета знаешь? Племянница тоже удивилась и отвечает: - Знаю... - Это какой цвет? - Синий... - А это? - Жёлтый... - А это? - Цвет морстой волны... - И стихи знаешь? Далее логопед выслушал пару-тройку стихотворений, песню про Глафиру (мы с бабушкой научили, до сих пор горжусь) и завершился концерт кружением девочки по кабинету, потому что всякое выступление должно заканчиваться танцами... После всего увиденного логопед повернулся к моей сестре и сказал: - У меня там в коридоре сидит пятилетний мальчик, словарный запас которого ограничивается словами "мама", "баба" и "дай", а также второклассник, до сих пор говорящий "здлясьте" и "фыфка". А вы приводите ко мне девочку, которая в год и 8 месяцев знает все цвета, включая цвет морской волны, рассказывает стихи, поёт песни, умеет придумать для взрослого человека развлечение в виде поливания цветов на балконе, и переживаете, что она не выговаривает одну единственную букву из всего алфавита. Берите её, мамочка, за руку, ведите домой поливать цветы, и чтоб в ближайшие три года я вас здесь не видел! А через месяц с небольшим племянница по телефону радостно сообщила мне: - А я умею говорить букву К! Приезжай и привози мне конфеты! Я сегодня вспомнила и рассказала эту историю той самой племяннице, которой теперь уже 15 лет, и которая позвонила мне, чтоб поделиться печалью: она пишет книгу и у неё никак, ну никак не получается вводная часть... Дальше всё нормально, а вводная часть не нравится... Послала её в баню и велела по этому вопросу в ближайшие три года не звонить... Виталия Япритопала

«Бабушкина сказка» Была зима. За окнами мела мелкая, колючая морозная крупа. Её тихое потрескивание отчётливо слышалось в тишине. Дул северный ветер, и высокие, совсем обнажённые тополя тяжело раскачивались под его порывами. Редкие прохожие спешили укрыться от внезапно наступившей непогоды. Две маленькие девочки и их бабушка сидели на уютном диване в тёплом доме. — Бабушка, ты же обещала рассказать нам добрую сказку, — сказала Варя. Юлька, младшая, радостно захлопала в ладоши в предвкушении. — Да, обещала, — улыбнулась бабушка. — А почему именно добрую? Ведь сказки бывают и грустные. — Нет, — Варя решительно замотала головой, — сказки должны быть добрыми. Они учат, как делать так, чтобы всему живому на земле было хорошо. — Согласна. Сказка ложь, да в ней намёк — добрым молодцам урок, — тихо сказала бабушка. — Ну что ж… слушайте. В одном небольшом королевстве жила принцесса Аллерия — красивая и добрая. Но зима в том королевстве была особенной. Мороз стоял не только на улицах — он поселился в сердцах людей. Когда-то жители жили в тепле и достатке. И постепенно привыкли к этому, словно так будет всегда. Они перестали благодарить — друг друга, солнце, саму жизнь. И тепло стало уходить. Улыбки исчезли. Соседи перестали звать друг друга на чай. А потом пришла долгая, сухая, колючая зима. Аллерии было холодно не от ветра — от людского равнодушия. Она говорила о благодарности, о простых тёплых словах. Но в ответ слышала: — За что благодарить? Каждый делает то, что обязан. Время требует твёрдости. Вскоре в королевство приехал первый претендент на её руку — принц. Он обещал согреть всех силой огня. Костры пылали высоко… но лица людей оставались холодными. Следом прибыл второй принц — разумный и изобретательный. — Я создам машины, — сказал он. — В каждом доме будет тепло. Машины гудели день и ночь. В домах стало теплее. И при дворе зашептали: — Вот он — настоящий правитель. В большом зале дворца второй принц протянул Аллерии обручальное кольцо. — Вместе мы сделаем королевство сильным. Она видела: люди хотят верить его словам. Она протянула руку. Кольцо почти коснулось пальца. И в тот же миг она почувствовала внутри холод. Пустоту. «Если в моём сердце холод, — подумала она, — разве я смогу согреть других?» Кольцо ещё не было надето. Аллерия опустила руку. — Ваши изобретения важны и нужны, — сказала она тихо. — Но я не могу выбрать путь без сердечного тепла и благодарности. В зале поднялся ропот. Её называли упрямой. Наивной. Она вышла в заснеженный сад и подняла глаза к небу: — Если я ошибаюсь — научи меня. А если права — дай мне силы… Облака чуть разошлись. И в мягком свете она увидела юношу. — Кто ты? — прошептала она. — Я сын Солнца. Я прихожу не туда, где требуют света, а туда, где готовы им стать. Тепло начинается с благодарности. Начни первой. И Аллерия начала. Она благодарила пекаря — за хлеб. Стражника — за службу. Старуху — за травяной отвар. Сначала люди смущались. Потом начали отвечать. А потом кто-то впервые искренне сказал: «благодарю». И в то утро солнце поднялось выше обычного. Лёд начал таять. Соседи снова звали друг друга на чай. Когда Аллерия протянула руку сыну Солнца, само Солнце словно благословило их союз мягким светом. И с тех пор в том королевстве знали: удобство может согреть стены, но только благодарность согревает сердца. Бабушка замолчала. За окном всё так же тихо шуршала морозная крупа. — Вот поэтому, — сказала она, укрывая девочек одеялом, — сказки должны быть добрыми. Они напоминают нам: даже в самую долгую зиму можно стать чьим-то теплом… но сначала нужно найти его в собственной душе. В доме было спокойно. А за окнами зима уже не казалась такой холодной. Автор: Наталья Николь

Дом родительский пуст без отца и без мамы, И над крышей его не струится дымок. Намела на крыльцо осень листьев багряных… Нас никто тут не ждёт, на воротах – замок. Мы поднимемся в дом по ступенькам крылечка, Всё родное в глазах, каждый шаг от ворот. И опять заболит, затоскует сердечко, от того, что теперь тут никто не живёт. В доме вытопим печь, чисто вымоем рамы И помянем не раз мы людей дорогих. Русской печки тепло, снова вспомнится мама, как умела она выпекать пироги! В доме прежний уют, под накидкой – подушки, Свет вечерней зари золотит облака, Из настенных часов прокукует кукушка. - Ты постой, не спеши, нашей жизни река… Автор Кирилов Николай

Услышав мужской голос, кот за шкафом подал признаки жизни. Осторожно вылез, пугливо озираясь, и направился прямиком к Юрию. Присев рядом с котом, Юрий погладил его, тот отозвался на ласку мурчанием... - Опять не спал? - Ирина с неудовольствием и скрытой жалостью смотрела на супруга. Можно было не спрашивать, и так все написано на лице: мешки под глазами, усталость, глаза словно покрыты красной паутиной... - Юра, так нельзя! Ты сам себя загоняешь в депрессию! Надо что-то делать! Делать… Он всю жизнь что-то делал. Ни минуты без дела, пока два месяца назад не попал под сокращение на родном предприятии. Тридцать лет безупречной трудовой деятельности, и вот... Нормальную работу в их небольшом городке найти сложно, да и кому нужен мужик за пятьдесят, а до пенсии – ой как далеко! Ирина помыла кружку после утреннего кофе, открыла шкаф, чтобы убрать ее. Так. Бутылка коньяка, стоявшая без надобности два года неоткрытой, сейчас пуста наполовину. Этого еще не хватало! - Юра, у тебя же золотые руки! Ты можешь все! Из-за этого мы почти не обновляем бытовую технику, ты ведь сам все чинишь, от ручной мясорубки до компьютера! Такой мастер в любом доме нужен, дай объявление, сейчас эта услуга называется «Муж на час». Звучит, конечно, двусмысленно, но спросом пользуется. Попробуй… Только попробуй, я не настаиваю. - Не так все просто, - вздохнул Юрий. – Например, машина – придется по городу мотаться, а как тебе добираться до своей работы? Туда ведь автобусы не ходят. - Нашел проблему, - улыбнулась Ирина. – Утром отвозишь меня на работу, и весь день машина твоя. Пользуйся, но вечером – будешь заезжать за мной. Договорились? - Надо попробовать, – задумался Юрий. – Хватит уж надоедать службе занятости. Ты езжай, а я пока инструмент подберу в гараже, объявление дам. Может, что-то и получится..👇

Водитель такси уже было решил не ждать этого клиента. Но то, что случилось потом, он будет помнить всю жизнь… Я прибыл по адресу и посигналил. Подождав несколько минут, посигналил снова. Я подумал, что это, должно быть, мой последний рейс на сегодня, но вместо того, чтобы развернуться и уехать, я припарковал автомобиль и постучал в дверь. «Минуточку», — ответил хрупкий голос пожилой женщины. Я услышал, как что-то тянут по полу. После долгой паузы, дверь открылась. Передо мной стояла миниатюрная 90-летняя женщина. На ней было ситцевое платье и шляпа с вуалью, будто из фильма 1940-х годов. Рядом с ней стоял большой чемодан. Квартира выглядела так, как будто там уже много лет никто не жил. Всю мебель покрывали белые простыни, на стенах не было часов, а на столах – безделушек и посуды. В углу стоял картонный ящик с фотографиями и стеклянной посудой. «Вы не могли бы отнести мою сумку в машину?», — спросила она. Я отнес чемодан, а затем вернулся, чтобы помочь женщине. Она взяла меня под руку, и мы медленно пошли к машине. Женщина не переставала благодарить меня за мою доброту. «Ничего, — сказал я ей. – Я просто стараюсь относиться к своим пассажирам так, как я хочу, чтобы относились к моей матери». «Ох, какой ты хороший мальчик». Когда мы сели в такси, она назвала адрес, а затем спросила: «Не могли бы вы проехать через центр города?». «Но это не самый короткий путь», — быстро ответил я. «О, я не возражаю. – сказала она. — Я не тороплюсь. Я еду в хоспис». Я посмотрел в зеркало заднего вида. Ее глаза блестели, наполняясь слезами. «У меня нет семьи, — продолжала она тихим голосом. – Врач сказал, что мне осталось недолго». Я выключил счетчик. «Как поедем?». Следующие два часа мы ехали через город. Она показала мне здание, где когда-то работала оператором лифта. Мы ездили по окрестностям, где она жила с мужем, когда они только поженились. Она показала мне мебельный склад, который когда-то был бальным залом, где она занималась в детстве. Иногда она просила меня притормозить у определенного здания или места, а затем некоторое время сидела, не говоря ни слова и глядя куда-то вдаль. Как только солнце стало заходить за горизонт, она вдруг сказала: «Я устала. Поехали». Мы в полном молчании направились по адресу, который она назвала мне вначале. Это было низкое здание, напоминающее небольшой санаторий. Как только мы подъехали, к машине подошли два санитара. Они аккуратно помогли женщине выйти. Должно быть, они ждали ее. Я открыл багажник и донес небольшой чемодан к двери. Женщина уже сидела в инвалидном кресле. «Сколько я вам должна?», — спросила она, достав свою сумочку. «Нисколько», — сказал я. «Но вы же должны зарабатывать на жизнь». «Есть и другие пассажиры», — ответил я. Почти не задумываясь, я наклонился и обнял ее. Она ответила мне тем же. «Вы сделали старую женщину счастливой, — сказала она. – Спасибо». Я сжал ее руку, а затем пошел к своему автомобилю. Позади меня закрылась дверь. Это был звук еще одной закрывающейся жизни. Я больше не брал пассажиров в тот день. Я бесцельно катался по городу, погрузившись в свои мысли. Весь день я едва мог разговаривать. А что, если бы этой женщине попался разгневанный нетерпеливый водитель, который стремился бы поскорее закончить свою смену? Или что, если бы я посигналил один раз и уехал прочь? Я считаю, что это был самый важный поступок в моей жизни. Мы же привыкли думать, что жизнь вращается вокруг великих моментов. Но на самом деле великие моменты часто застают нас врасплох – они красиво завернуты в то, что мы считаем мелочью…

- Люд, а ты cлышaлa, Гришенковых забpaли-таки на coциальныe койки! – скороговоркой выпалила лабopaнт Алина. Они только-только пересеклась в холле с этой самой Людой – Людмилой Алексеевной – классным pyководителем Карины Гришенковой. - Как забpaли?! Мы же, вроде, всё с poдителями peшили! – расстроено пpoтянула учитeльницa. - Вроде решили, а соцслужба к ним в субботу днём без предупреждения навeдалась: дети одни, где отец – нeизвеcтно, кормят малышню соседи, в доме – страх и ужас… Зато мать пришла добро своё забиpaть – вот и вызвaла, наверное, соцслужбу… Этот «стрax и ужac» Люда пыталась как-то разрулить с первого сентября… Семья Гришенковых была пpоблемнoй всегда. Но пока мать с отцом жили вместе – ещё как-то можно было с ними боpoтьcя. Жила семья в добротном доме, который построили ещё pодитeли отца Дмитрия – главы семейства. Но жилище своё они знатно запycтили: валился ни разу не кpaшeный деревянный зaбор, облущивалась крacка на окнах и дверях, в доме повсюду лежaла пыль, толщиною в палец. Огород, соток 6, который был сразу за домом, зeлeнeл ycтыми сорняками – его Гришенковы не заcaживали. А зачем – на нём же рабoтaть надо! Всё, что было связано с работой, вызывало у взрослых членов этой семьи глyбoкую aнтипaтию. Особенно это касалось матери семейства: успев poдить троих детей, старшaя её дочь училась в 8 клacce, она так ни разу на работу и не вышлa – сначала декpeт, а потом просто лень. Дома она тоже, как окaзалocь, особо не утруждалась. Дмитрий, отец тpoих детей, был вeчно на зарабoтках. Появлялся дома ненадолго, снaчaла они с женой быстро тpaтили заработанное, потом устраивaли разборки, которые слышала вся улица. После этого Дмитрий снова уезжал на работу, отрaбaтывал полгода, и всё начиналось по новoй. Арина Гришенкова после очepeдного отъезда мужа пycкалась во все тяжкие: бездумно тpaтила оставшиеся деньги по кабакам, встречалась с разными мужчинами, которые приезжали за ней на машинах прямо к дому. Об этом, конeчно, добрые люди coобщали мужу. И снова выяснение отношений, обещания Арины исправиться, новые заработки… В этoт рaз Дмитрий уехал в Москву. Его жена примерную мать изoбражaть долго не стала: через 2 недели после отъезда мужа она перебpaлacь в соседний городок к своему стаpoму приятелю. Троих детей она оставила в пустом доме. При этом ни еды, ни денег она детям не оставила, да ещё и номер телефона смeнила, чтобы её новyю жизнь не пoртили отпрыcки свoими пpоблемaми. Узнав о случившемся по телефону от стapшей дочери Кapины, отец не смог сразу приexaть домoй – денег не было, нужно было оставаться и зарабатывать. Пpaвда, позвонил соседке, попросил, чтобы та готовила детям обеды, а он приедет – pacплатится. Сколько он ни пытался позвонить жене – трубку она не бpaла. На этом этапе история пpocoчилась в школу. Теперь трое учителей – классные руководители детей Гришенковых (а учились дети в 1, 5 и 8 классах) – стaли частыми гостями в их доме. Конечно, они знали, что нужно cooбщать в соц.слyжбу, ведь дети остались одни. Но peшили подождать и попробовать peшить вопрос своими силами. Начaть решили с нepaдивой матeри. Однако на телефонные звонки та не отвeчaaла, нового ее адреса никто не знал. Однажды Людмилa Алексеевна встретила Аринy в городе – та выбирала в одном недешёвом мaгaзинe новoe пальто: - Арина Андреевна! Что Вы здесь делаете? Вы в курсе, что ваших детей могут изъять из ceмьи? – попыталась достучаться до матери учитель. - Пусть Дима paзбирается – он их отeц. А я не хочу больше каждую копeйку считать! Я замуж выхожу! У меня новая жизнь, дети остались в прошлой. – спокoйно произнесла женщина. - Но Вы ведь замужем, у Вас трoe детей… – Людмила не оcтaвляла своих пoпыток. - Уже подaла на развод. А дети пусть отправляются в интернат – там им будет лучше. – Арина ушла, не прощаясь, ocтавив учительницу в полном недоумении. «Да, кукушки – это не только птицы,» – подумала она..👇

"Это было еще в Ленинграде, в середине 80-х. Ехал я в автобусе на Васильевский. На сиденье рядом бушевал ребенок, лет шести. Его мама безучастно смотрела в окно, не реагировала. А он дергал и дергал ее за рукав. За окном проплывали деревья, дождик моросил, серо было, ну, Ленинград! Ребенок что-то требовал или что-то утверждал. И тут вдруг она как развернется от окна к нему, как дернет его за руку на себя и как прошипит ему: - Что ты хочешь от меня?! Он запнулся. - Что ты хочешь, я тебя спрашиваю?! Да ты вообще знаешь, кто ты такой?! Ты никто! Понял?! Ты никто-о! — она это выдохнула ему в лицо, просто выплеснула. Мальчик смотрел на нее, и мне показалось, у него дрожит голова. Или это я дрожал. Почувствовал, как потеет спина. Помню первую мысль: "Неужели это она ему говорит?! О ком она думает в этот момент?!" - Видеть тебя не могу, - прошептала она. - Ты же убила его! - сказал я, но никто меня не услышал. В автобусе, как ни в чем не бывало, продолжали дремать люди. Я сидел, не шевелясь. А мальчик не плакал. Она отбросила его руку и снова развернулась к окну. Он уже не бушевал, притих, как-то сразу. Смотрел в разорванную спинку сиденья напротив и молчал. А у меня было желание встать и при всех, вот сейчас просто разорвать ее на части! Сказать ей: "Это ты б… последняя! Это ты никто! Ты же убила его!"…👇

Я женился в двадцать один. Не потому что “пора”, не потому что “залетели” — просто влюбился по уши. Она была умной, с глазами как чай с лимоном, и, главное, — не шарахалась, когда я рассказывал, как удалял клеща у енота. Что, согласитесь, большая редкость среди девушек филфака. Свадьба была скромной, как мои студенческие стипендии. Мои родители скинулись на кольца, её — на скатерть и три килограмма салата “Оливье”. Из гостей — друзья, один лабрадор и препод по биохимии, случайно зашедший “на запах”. Классика. После свадьбы мы переехали… Нет, не в съёмную квартиру. Это было бы слишком просто. Мы переехали к её маме. — Она хорошая, — уверяла меня жена. — Просто... не любит шерсть. — Отлично, — ответил я. — Тогда ей точно понравится мой шарик с блохами. — Что? — Морская свинка. Ну, почти шарик. Дом у тёщи был обычный. Двушка. Обои с геометрией времён Хрущёва, сервант с набором “не трогай — разобьёшь” и бесконечное количество прихваток с котиками. Сами котики, правда, были запрещены. “Это не дом, а музей чистоты,” — любила говорить она. “И мы в нём экспонаты,” — думал я, потирая уши после дежурства. С первого дня было понятно: я здесь не в фаворе. Тёща встречала меня взглядом, которым обычно провожают таракана по пути в ванную. Когда я ставил обувь не “носком влево”, а “пяткой вбок”, она вздыхала как человек, потерявший родину. Но мы терпели. Потому что было куда важнее: мы вместе. Пусть даже на диване под пледом с коровами. И вот однажды я совершил ошибку, равную, пожалуй, только вторжению в личное пространство дикобраза. Я принёс домой котёнка. Он сидел у клиники. Мелкий, скрипучий, со сбитой координацией и лицом старого бухгалтера. Я просто не смог. Засунул его в карман куртки и поехал домой. — Это что за покемон? — спросила жена. — Это Васька. У него подозрение на кальцивироз, но мы справимся. — Ты притащил домой вирусную котлету? — Он пищал… — Кто пищал? — Ну… он и я. Когда тёща его увидела, у неё перекосило лицо. Причём не просто как у человека в шоке. А как у человека, внезапно обнаружившего клопов на перине. — Это что за… зверь?! — Мама, ну это просто котёнок! — включилась жена. — Просто котёнок — это когда он на улице! А у меня в квартире — это рассадник заразы! — Мы всё обработаем, он в коробке, он даже не ходит! — Так пусть и не ходит! Вон отсюда, чтобы до вечера духу вашего тут не было! И всё. Диалог окончен. Без предупреждения. Без возможности договориться. Словно мы не семья, а гости, просрочившие выезд из отеля. Мы собрали вещи. Шарик пищал в переноске. Васька — в коробке. Я — молча. Жена — со слезами. Слова напоследок не было. Ни “удачи”, ни “прощай”. Только щелчок дверного замка за спиной. Мы сидели на лавочке у метро. Я держал коробку с Васькой, жена — рюкзак. Свинка ехала на коленях, как уважаемая пассажирка. — И что теперь? — спросила она. — У Пашки есть кресло-кровать. А у нас — любовь, домашние животные и пятьсот рублей. — И “пятёрка” по биохимии у тебя, между прочим. — Живём. И мы действительно зажили. Но это уже другая история. В гостях у Пашки: студенческая одиссея с шерстью Пашка был тем другом, который никогда не предаёт. Даже если ты внезапно приезжаешь к нему ночевать с женой, котом, свинкой и крошечным чемоданом, в котором вместо трусов — шприцы, бинты и пачка корма. Мы позвонили в домофон, стоя у подъезда, с лицами потерянных туристов и коробкой, из которой кто-то сипло кхекал. — Алло? — Паш, это мы. Нас выгнали. — А, ну заходите. Так мы оказались в общежитии, где пахло лапшой, мужскими носками и свободой. Пашка учился на архитектора, а по вечерам рисовал комиксы и ел всё, что не приколочено. Комната была узкой, как коридор в вагоне, но уютной. Два стула, один стол, чайник “Мрия-2005”, и кровать, покрытая чем-то, что, возможно, было пледом, а возможно — занавеской с вокзала. — Устраивайтесь, — сказал он и сунул нам кружку. — Тут чай, тут вода, тут если что — вот тазик. — Для чего тазик? — Просто есть тазик. Он тут всегда был..👇

Букет невесты Наступил октябрь... Осень наконец вступила в свои права, перед этим основательно подравшись за эти права с летом. Лето, потирая подбитый и слезящийся глаз, ушло, но обязательно обещало вернуться. Довольная осень отряхнулась и поправила нарядные листья, изрядно помятые в драке с летом. А вот не надо было этого делать... Деревья моментально облетели, побросав вниз листву. Оставив осень старой и некрасивой, с тремя пердинками на голове. И осень сразу принялась плакать, оплакивая свою былую и такую недолгую красоту. Дождь лил, ветер дул, люди натягивали капюшоны поглубже, но все это тщетно... Ветер выдувал их из капюшонов, выворачивал наизнанку зонты и проезжающие автомобили окатывали прохожих радостными брызгами грязной, периодически вонючей, воды. И вот в такую погоду приспичило двум людям жениться. Если честно, приспичило им все-таки раньше, но дату в ЗАГСе назначили именно на такой день..👇

Жена вставала на полчаса раньше мужа и кашу ему варила. А потом будила мужа, он ел эту кашу и уходил на работу. А жена работала с обеда в музыкальной школе. И могла неторопливо выпить кофе и позавтракать... Сестра жены приехала и ужаснулась. "Ты, - говорит, - Иришка, превратилась в прислугу. Это созависимость с абьюзером, вот что это такое. Сначала ты ему кашу варишь, а потом он тебя начнет колотить. Это прямая связь. Не жертвуй собой, не надрывайся, не вари кашу! Пусть сам себе готовит. Так будет справедливо, без созависимости!". Жена молода была и впечатлительна. И мужу сказала, чтобы он сам завтрак себе готовил. Бутерброд или яичницу, - что хочет. А сама оставалась в постели, как советовала сестра, специалист по брачным отношениям. Муж покорно готовил себе бутерброд и уходил на работу. Но удача оставила его. Проект перестал получаться, возникали заминки, деньги терялись, он допустил ошибки, которые надо было исправить... И сам он стал прихварывать. Простывать и покашливать. И настроение у него так себе стало. Переживал из-за работы, конечно. И из-за череды неприятностей. Иришке жалко мужа стало, своего Никиту-то. И она снова принялась кашу варить. И хорошее время вернулось! Муж поест и все ладится. Все у него идет хорошо. И деньги приносит просто отличные. Хотя сестра жены очень сердилась на слабоволие Иришки и потакание эгоизму нарцисса Никиты. Она все выспрашивала, когда звонила. И так это Ирине надоело, что она сестре перестала рассказывать про свою жизнь. Дело совсем не в каше... Это был их маленький ритуал, общий счастливый символ. Это была защита и любовь, утренняя встреча и нежное прощание. Еда, приготовленная любимой и любящей женщиной, поистине чудодейственна. Хотя ничего чудесного вроде и нет. И Никита уходил счастливым, сытым, спокойным. В каждой семье есть свои маленькие «ритуалы», традиции, привычки. Они объединяют и приносят счастье, защищают и укрепляют любовь. В этих скромных ритуалах - забота. Забота - деятельное проявление любви. Доказательство. Пусть будут семейные традиции. А чужим знать про это не обязательно. Чтобы не разрушилось наше счастье, не ушли радость и достаток... Анна Кирьянова

Я очень часто видела в парке эту старушку. Сколько ей? Восемьдесят плюс... девяносто плюс... Она сидела на лавочке и кормила птиц крошками хлеба. Трясущиеся руки не могли раскрошить булку на мелкие кусочки, поэтому из пакета выпадали очень крупные куски. Наглые вороны, расталкивая всю остальную пернатую братию, забирали их в клюв и уносили на верхушки деревьев. Мой врачебный мозг назвал её мадам Паркинс. Видимо, из-за трясущихся рук, да и связь с парком прослеживается. В январе она исчезла, но птицы всё равно прилетали к заветной скамейке рано утром и уныло топтались вокруг неё, подбирая упавшие веточки. А сегодня... Сегодня я встретила её, но не одну! Рядом с ней брела собака, бело-рыжая, лохматая, такая же старая и уставшая, с трясущимися лапами и облезлым хвостом. Собака, прихрамывая, отбегала на полметра, а затем - обязательно возвращалась к старушке, преданно заглядывая ей в лицо. А старушенция шла и бормотала - «Вот я уже помирать собралась, даже про птиц своих забыла. А тут нашла тебя на улице возле мусорного бака. Горюшко, ты моё! Теперь приходится ходить с тобой, гулять, даже мазь пришлось купить в аптеке, чтобы ноги не болели. Не думала, что вообще смогу дойти до аптеки. А дошла. Вот даже не знаю, мальчик ты или девочка... Но точно знаю, что теперь придётся мне ещё поскрипеть на этом свете. Придётся ... жить!». Мадам Паркинс вдруг подняла голову, оглянулась и, открыв рот, поймала языком пролетающую мимо снежинку... «Жизнь - это как езда на велосипеде. Чтобы сохранить баланс, нужно продолжать двигаться». Наташа Яремчук

ЗАПАХ ХРИЗАНТЕМ — Девушка, скажите, пожалуйста, сколько стоит этот букет? — Девушка? — продавец, женщина средних лет, улыбнувшись, взглянула на запрашиваемый букет роскошных белых хризантем, затем подняла голову, — какой джентльмен! — но тут же осеклась, увидев покупателя. Перед ней стоял щуплый мальчик, лет 11, в лёгких стоптанных ботинках и тонкой куцей курточке, это в середине ноября то! Руки мальчика покраснели от холода. — 120 гривен, — помедлив, ответила продавец. — А этот? — мальчик обречённо указал на букет поменьше. — Этот стоит 85 гривен, — ответила женщина. Мальчик начал пересчитывать купюры, зажатые у него в руке. — Скажите, а что Вы можете мне предложить на 37 гривен? Худенькая фигурка ребёнка и детская одежда, из которой мальчик явно вырос как-то слабо сочетались с серьёзностью и строгостью, с которой мальчик задавал вопросы. Женщина-продавец осторожно наклонилась к мальчику. — А кому ты хочешь купить цветы?- спросила она. -Маме, — ответил мальчик, — ей сегодня в больнице делают операцию. Я хочу ее порадовать, белые хризантемы — ее любимые цветы, Мама говорит, что они пахнут покоем. Продавец, чуть не плача достала из корзины букет любимых маминых цветов мальчика, завернув их в красивую шуршащую упаковку. — Возьми и передай своей маме, что я желаю ей скорейшего выздоровления, — сказала она. Глаза мальчика засверкали от радости, но тут же погасли. — Но у меня нет столько денег, — обречённо вымолвил мальчик. — Это подарок, — сказала женщина. — Тогда возьмите те деньги, которые у меня есть, — и мальчик протянул женщине смятые 37 гривен, — Вы не думайте, я их честно заработал, помог соседке тете Маше кульки с картошкой в квартиру поднять. — Не нужно, малыш, оставь себе, — ласково улыбнулась женщина. Мальчик обнял заветный букет, как реликвию и с благодарностью посмотрел на женщину. — Спасибо Вам большое, — в глазах ребёнка было столько счастья, что у женщины предательски защипало в глазах. Цветочница проводила взглядом худенькую фигурку мальчика и, повернувшись к своему товару, увидела на маленьком стульчике, где она иногда отдыхала, лежащие 37 гривен. Не в силах больше сдерживать себя, женщина заплакала. В длинном больничном коридоре в этот день было безлюдно. Мальчик сидел на скамейке напротив двери с надписью «Операционная», напряжённо вглядываясь в неё, словно пытался уловить, что за ней происходит. Мама мальчика болела давно. Ребёнок не особо разбирался в медицинских диагнозах, знал только, что у мамы проблемы с сердцем. Врачи говорили, что без хирургического вмешательства его Мама долго не проживёт, но ввиду отсутствия денег, операцию каждый раз откладывали. Деньги на операцию Мама собирала сама, подрабатывала, одалживала. Нет, у него есть папа и даже бабушка, с которыми они живут вместе в одной квартире, но они не участвовали в судьбе родительницы. Мальчик хорошо помнил, когда Мама заикнулась отцу и бабушке про то, что операция платная и дорогостоящая, они чуть ли не кричали на неё, откуда, мол, такие деньги и вообще, «молодая ещё, само как-нибудь пройдёт, ещё крохоборам-врачам платить! Ишь, цаца какая!» Мама молчала и плакала. Она всегда, сколько сын ее помнит, молчала и плакала на все упреки родственников. Операция шла уже больше часа, когда мальчик услышал встревоженные голоса врачей за дверью операционной: — Никита Антонович, давление падает! Пульса нет! Готовьте дефибриллятор! Разряд! Ещё разряд! Словно в кататоническом ступоре ребёнок сидел и прислушивался к этим голосам. Он не очень понимал, о чем громко и встревоженно говорили за дверью, но где-то внутри себя он уловил четкое осознание того, что произошло что-то ужасное, что-то такое, отчего его жизнь больше никогда не будет прежней…👇

Уважаемые, я к вам за сoветом. Есть кот. В котe десять килогpаммов. Есть кровать. У крoвати высокая мягкая спинка шиpиной 11-17 сантиметров. И есть хoзяева кота, которые спят на этой кровaти. Ночью кот запрыгивает на cпинку кровати и ходит по ней. У кота ночной промeнад. Но поскольку кот в прошлой жизни был коровoй и некоторые особенности перенес в нынешнюю инкaрнацию, на четвертой-пятой ходке он теряет равновеcие и шмякается вниз. Если мне везет, кот падает рядoм. Если не везет, на мою голову приземляются десять килoграммов кота, причем почему-то всегда задницeй. Вопрос: как отучить кoта от этой привычки? Были перепробовaны: — липкие ленты, рaзложенные на спинке кровати. (В итоге полночи отдирали их от опoлоумевшего кота, чуть без скальпа его не оставили). — нелюбимый котом аромат иланг-иланга. (Кот наплевал на то, что аромат у нeго нелюбимый). — мандариновая кожура в больших количествах (Кот брезгливо посшибал шкурки мне на голову, в процессе упал за ними сам). Что еще мoжно сделать? С брызгалкой под подушкой я уже спала. Кот удирает, зaтем возвращается. Два дня назад я запоcтила в сообществе крик души. Получила много отзывов. Два пошли в дело сразу же. Как обещала, отчитывaюсь. Я люблю простыe и легко реализуемые идеи. Поэтому предложения прибить полoчку к кровати, к коту, к своей голове, чтобы ему было удобно на неe падать, были отложены на потом. Для начала я взяла у pебенка шесть воздушных шариков, надула и зажала пимпочками между стеной и кроватью. Получилось очень красиво. Мы с мужем пoлюбовались на них и легли спать. В середине ночи грохнул выстрел. Спросонья я решила, что муж застрелил кота (хотя единственное оружие в нашем доме — это водяной пистолет). Когда включили cвет, кот сидел на полу в окружении ошметков синего шaрика и недовольно щурился. Ему дали пинка, сдвинули шарики и снова лeгли спать. Это была наша стратегическая ошибка, доказывающая, как мало мы знаем о котах. Второй и третий шарики он взоpвал минут через двадцать и ускакал, издевательски хохоча. Муж нaстойчиво попросил меня все убрать и закончить на сегодня с экспеpиментами. Пока я прятала шарики в шкаф, кот подкрался к самому большому и стукнул по нему лапой. В чистом итоге: минус чeтыре шарика, минус два часа сна, минус восемь метров неpвных волокон на двоих взрослых. Плюс развлечение коту. Тогда в дело пошел запасной вариант. Вся спинка кровати была проложена фольгой в несколько слоев, чтобы шуршало громче. Я заверила мужа, что теперь он может спать спокойно: на фольгу кот тoчно не сунется — побоится. В общем, почти так и случилось. Кот пришел через пару часов, когда мы заснули. Прыгнул со шкафа на фольгу. Фольга зашуршала, кот страшно перепугaлся, взвился в воздух и упал на мужа. В чистом итоге: минус десять метров фольги, минус сорок капель пуcтырника на двоих взрослых. Плюс развлечение коту. Итак, у мeня была проблема... После того, как фольга и шaрики не сработали, я стала думать в другую сторону: как не пуcкать кoта по ночам в спальню. Первым был использован отпугиватeль котов. К сожалению, кот не понял, что это отпугивaтель. Зато понял муж, котоpый морщился, принюхивался и в конце концов попросил проветрить комнату. Так что у меня теперь есть отпугиватель мужей, кому нужно — мoгу отдать. Примерно такой же глупоcтью оказался тазик с водой. Мы поставили его с тем расчетом, что кот будет плескаться и забудет про кровать (он любит воду). Расчет оправдался наполовину: кот плескался, но про кровать не забыл. Ночью он пpискакал к нам, тряся мокрыми лапами. Мне спросонья показалось, что их у него двадцать две. Десятью он наступил мне на лицо, остальными пробежался по одеялу и простыне. Напоследок звонко поцелoвал мужа в нос, ткнувшись в него мокрой мордой, с которой капала вода.. 👇

Записка имела самый безобидный вид. В ней по всем джентльменским законам должна была обнаружиться чернильная рожа и дружеское пояснение: «Сидоров — козёл!». Так что Сидоров, не заподозрив худого, мгновенно развернул послание… и остолбенел. Внутри крупным красивым почерком было написано: «СИДОРОВ, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!». В округлости почерка Сидорову почудилось издевательство. Кто же ему такое написал? Прищурившись, он оглядел класс. Автор записки должен был непременно обнаружить себя. Но главные враги Сидорова на сей раз почему-то не ухмылялись злорадно. (Вот так они обычно ухмылялись. Но на сей раз — нет.) Зато Сидоров сразу заметил, что на него не мигая глядит Воробьева. Не просто так глядит, а со значением! Сомнений не было: записку писала она. Но тогда выходит, что Воробьева его любит?! И тут мысль Сидорова зашла в тупик и забилась беспомощно, как муха в стакане. Что значит любит, и что такое любовь? Какие последствия это повлечет, и как теперь Сидорову быть? «Будем рассуждать логически, — рассуждал Сидоров логически. — Что, к примеру, люблю я? Груши! Люблю — значит, всегда хочу съесть…» В этот момент Воробьева снова обернулась к нему. Почему-то вспомнилось, как в буфете Воробьева жадно догрызала костлявую куриную ногу… «Нужно взять себя в руки, — взял себя в руки Сидоров. (Руки оказались грязными. Но Сидоров игнорировал мелочи). Я люблю не только груши, но и родителей. Мама печет сладкие пирожки. Папа часто носит меня на шее. А я их за это люблю…» Тут Воробьева снова обернулась, и Сидоров с тоской подумал, что придется ему теперь день-деньской печь для нее сладкие пирожки и носить ее в школу на шее, чтобы оправдать такую внезапную и безумную любовь. Он пригляделся и обнаружил, что Воробьева — не худенькая и носить ее будет, пожалуй, нелегко. «Еще не все потеряно, — не сдавался Сидоров. — Я также люблю нашу собаку. Особенно когда дрессирую ее или вывожу гулять…» Тут Сидорову стало душно при одной мысли о том, что Воробьева может заставить его прыгать за каждым пирожком, а потом выведет на прогулку, крепко держа за поводок и не давая уклоняться ни вправо, ни влево… «…Люблю кошку Мурку, особенно когда дуешь ей прямо в ухо — в отчаянии соображал Сидоров, — нет, это не то… мух люблю ловить и сажать в стакан… но это уж слишком… люблю игрушки, которые можно сломать и посмотреть, что внутри…» От последней мысли Сидорову стало нехорошо. Спасение было только в одном. Он торопливо вырвал листок из тетрадки, сжал решительно губы и твердым почерком вывел грозные слова: «ВОРОБЬЁВА, Я ТЕБЯ ТОЖЕ ЛЮБЛЮ». Пусть ей тоже станет страшно! Татьяна Петросян

Я всегда маму помню только в трудах, только в работе. Она кроткая у меня была. Осталась вдовой в сорок лет, папка умер в сорок восемь. Фронтовик был, у него внутри "гулял" крошечный осколок. Который и спровоцировал кровоизлияние в мозг. Война его добила через двадцать лет после победы. После его смерти мама сразу поседела. Ушла вся в работу и в нас, в детей. А работа была тяжёлая - в лесу живицу из сосны добывали. Я часто летние каникулы с мамой в лесу проводила, помогала ей. Помню, старшеклассницей была, как-то уморились мы с ней, сидим, отдыхаем, я ей говорю: "Мама, я хочу тебе монологи почитать..." Читала ей что-то из ролей Нонны Мордюковой и монолог Людмилы Чурсиной из фильма "Виринея". Спрашиваю её: "Мам, а из меня получилась бы артистка?" - "Конечно, доча, обязательно!" - в лесу говорила мне моя мамочка. Она мне такую уверенность, такие крылья дала. Словами не передать! Мама застала меня артисткой. Она перекидывала моих героинь на меня, могла спросить: "Доча, что же он тебя на сцене так стукнул-то?!" "Мам, это все специально так сделано", - отвечала я ей. А по глазам видела, что она всё равно за меня переживёт. Я для неё была доча, а не артистка. И в кино она за меня переживала страшно, картину "Холодное лето пятьдесят третьего..." смотрела и рыдала. С мамой ушло очень многое! Жаловаться, плакаться некому. И посоветоваться не с кем. Никто тебя так не пожалеет и не поймёт, как мама. Никто и никогда! Нина Усатова.

Жена везла собаку к ветеринару, и у неё уже зарождалась мысль, что она совершила фатальную ошибку. И теперь у них в доме вместо одного невезучего существа появилось два... Это стало ясно, как только котёнок появился в доме. Ну, как появился — его нашли на мусорке. Кто-то просто выбросил малыша туда... Жена пошла выносить мусор, а вернулась домой с новым членом семьи. Невик — так его назвали. От “невезучий”. Первым делом он влез двумя передними лапами в горячий борщ. И пока жена ловила орущего от боли малыша на столе, он попал задними в мисочку со сметаной. А после началось... Невик регулярно попадал в истории. Вывихнул все четыре лапы, просто спрыгнув с кровати. Роняя с тумбочек и столов стаканы, мисочки и вазы, он умудрялся получить по голове этими же предметами. Просто потому, что спрыгивал на пол прямо под них. Если на столе была соль, то все сидящие прикрывали её ладонями. Потому что знали — сейчас Невик запрыгнет и попадёт точно в неё! Трижды его било током. И коты после такого не выживают, но, видимо, Ангел-хранитель следил за своим подопечным. И врач трижды откачал его... Несколько раз он пытался утонуть в ведре с водой для мытья пола. И его вытаскивали. После чего ведра с водой не оставляли без присмотра. Прыгал Невик тоже очень оригинально. И никогда не попадал по назначению. Бился он обо всё — углы, зеркала, подлокотники… Короче говоря, вы сами понимаете. Жена носила его к бабкам, и те смеялись, но деньги брали и выкатывали порчу из несчастного кота яйцами. Однако, после того, как Невик разбил у каждой из них по сервизу, о нём пошла дурная слава и все колдуны и колдуньи категорически отказывались его принимать. Устав бороться с происшествиями, жена обратилась к одной своей знакомой за советом, и та ей посоветовала приобрести пару коту, ну или собачку. Жену это очень обрадовало. И за немалые деньги к радости дочки и жены был куплен страшный пёс породы чихуахуа. Почему страшный? А вы вблизи видели это создание, отдалённо напоминающее собаку? А как оно лает, слышали? Ну, лает или кашляет... Если видели, то поймёте меня. Всё стало ясно на следующий день. Дело в том, что они жили в своём доме и у них были мыши... Невик не то, чтобы боялся мышей. Нет. Он очень любил наблюдать за ними, и даже иногда играл с ними в догонялки. В связи с чем и были установлены мышеловки. В одну из которых и попало собакообразное существо по имени Рекс... Жена везла скулящую собаку к ветеринару, и у неё уже зарождалась мысль, что она совершила фатальную ошибку. И теперь у них в доме вместо одного невезучего существа появилось два... Невик взял шефство над новым невезучим. Гулять во двор они выходили вместе. И за ними нужен был, как говорится, глаз да глаз. Они попадались муравьям, осам и пчёлам. Гуси обязательно норовили их ущипнуть, а куры клюнуть. Короче говоря, забот прибавилось. Но в один прекрасный день всё изменилось… Муж женщины, держал машину, на которой ездил на работу, прямо перед домом. Слава богу, места хватало. Он выходил утром с чашкой кофе, запирал калитку, садился в машину и ехал. Ну, так вот. В это утро Невик, как всегда, опрокинув чашку с кофе и уронив на пол бутерброд, не стал прятаться под стол, а почему-то бросился к дверям и встал там непроходимой стеной. Мужчина попробовал отпихнуть его, на что получил удар лапой с когтями и выгнутую спину. — Ах ты, пакость такая!!! - закричал он. — Мало тебе, что опрокинул кофе и уронил на пол бутер. Так ты ещё и дерёшься?! А, ну, пшёл отсюда! И он попробовал оттолкнуть кота ногой, но тут… Из-под кровати вылетело страшное существо, похожее на собаку, и, заходясь кашлем, слегка напоминающим лай, бросилось на защиту своего кошачьего друга! Малюсенький пёсик встал, расставив свои тонкие и дрожащие лапки. Он закрыл собой Невика и зашелся в кашле. Обнажил свои малюсенькие зубки, и в глазах его была решимость и злоба: — Не дам в обиду!!! - говорил весь его вид. — Сдохну, но не отойду!!! Убивай сперва меня!!! Дело принимало нешуточный оборот…👇

Почти каждое утро я встречаю её в автобусе. Вернее, поначалу я её только слышала, когда на весь салон, удручённый теснотой и пробками, раздавался вдруг непривычный рингтон с голосом Анны Герман: «Одиииииин раз в год сааааааады цветут…» Bсе вздрагивали и оборачивались — это у кого, ё-маё, сады цветут в семь утра неприветливой зимы? И видели её — маленькую, слегка нелепую в своём зелёном картузе, салатовом пуховичке, стиляжных джинсах и жёлтых мальчишеских тимберлендах на шнурках, лет семидесяти, семьдесятипяти… Она шустро выхватывала мобильник из сумочки и: — Мишаня! Ау! Тут она я! И я… и я… я тоже тебя… тоже… тоже… Мишань, ты у меня самый клёвый мужик! Клёвый-клёвый! Я тебе там творожников сварганила, в полотенце завернула, ты чайку подогрей и, смотри, не уходи голодным! Как я? Супер! Погодка — класс! Скольжу так, будто на катке еду! Сижу! Красота! Bсе вокруг такие красивые, бодрые, весёлые! (хохот в салоне). Чего вечером есть будем? Это, Мишань, ты давай сообрази сам. А чего дашь, то и буду! Я — баба не гордая! А чего нет-то? Завтра выходной — давай квакнем по паре стопариков! Мужской голос в салоне: — Слышала, ханжа? Хохот. — Ой, уже скучаю! Сильно! И я… и я… ты не задерживайся, ладно? Ну, раз говорю — не задерживайся, значит, не пожалеешь! Сразу несколько мужских голосов в салоне: — Ээээээээх, чтоб я так жил! Хохот. — Целую, Мишань! Чопорная старушка, восседающая рядом с моей героиней, будучи ей ровесницей по паспорту, но никак не по уровню молодости в душе, недовольно пожевала губами, и с неодобрением спросила: — Молодожёны, что ли? Женщина задорно вскинула нос и просто ответила: — А то! Пятьдесят два года молодожёны, как один день! Bот так. Можно ведь? Можно! Как? Просто! — жить радостью, созданной своими руками, мыслями и сердцем. Это и есть молодость. А старой можно быть и в двадцать лет — убедиться в этом несложно. Теперь каждое утро радуюсь, отыскав в салоне смешной зелёный картуз... Лиля Град

Суп - это еда для бедных. Так Kира Петровна считала. И презрительно кривилась, когда сосед по коммуналке дед Прохор над кастрюлькой колдовал. Старичок любовно супы готовил. Бережно резал овощи, тонкими пластиками мясо и сало. Кира Петровна крутила пальцем у виска, а дед с содержимым супа даже разговаривал: - Bарись, миленькая картошечка! Капусточка, не подкачай, матушка! И супы у деда Прохора получались красивые такие. А еще он вкусно ел. Причмокивал, жмурился от удовольствия. Mимо, презрительно скривившись, проплывала величаво Кира Петровна. То салатик изысканный несла. То ананасы с курицей. - Чего с него взять, беднота. Пристал к своему супу! Потому что ничего другого не видит. То ли дело я. Bсегда что-нибудь этакое изобрету. И самой в радость, и гости довольны! - говорила Кира Петровна. Больше всего дед Прохор борщ уважал. И знал какой-то секрет приготовления, потому что он у него просто потрясающий получался! А потом Кира Петровна заболела. И все лежала, не вставая. К ней знакомая приходила, потчевала деликатесами. Да только хворая их уже есть-то не могла. Кожа почти прозрачная стала, ручки высохли. Наблюдал за этим дед Прохор, пытливо поглядывая из-под кустистых бровей. И однажды появился у соседки на пороге с тарелочкой. Та хотела деда прогнать, да сил не было. А тот присел на стульчик. От тарелки шел божественный аромат. И вдруг Кире Петровне до такой степени захотелось этого самого супа, который она никогда не готовила и презрительно о нем отзывалась. - Слышь, соседка. Покормлю я тебя. Знаю, не уважаешь ты супы. Но надо, милая. Желудочек нужно погреть! Я тебе сварил куриный супец, с мятой. Мигом на ноги встанешь, - и дед Прохор, приподняв Киру Петровну, принялся ее кормить с ложечки. Так и ходил к ней. То гороховый принесет, то рассольник, то борщ. И встала-таки Кира Петровна на ноги! Одни говорят: лечение помогло. Но большинство уверено - супы дедовы. Потому как нельзя без них человеческому организму. И Кира Петровна теперь всегда себе суп готовит. И больше не называет это едой для бедных. Борщ знатный ее дед Прохор варить научил. И сидят теперь. Причмокивают от удовольствия. Едят вдвоем суп. Автор: "Палыч"

Вчера укрывала кусты и молодые саженцы на зиму. 15 шт. .. ничего не ела весь день, только чай, надо было засветло успеть, и кормушки зимние поставить, и замотать стволики, чтобы перезимовали. Не день , а сплошные испытания. На обратном пути зашла в магазин, стою в кассу, а передо мной - мопс стоит. В вязаной жилеточке. На жилеточке тряпочка нашита , написано "Пуся". Тут Пусина хозяйка приходит с корзиной еды. Берет она Пусю на руки. Мы стояли тут, говорит! И Пуся на меня смотрит так, гордо, с высоты хозяйки, стояли, да ! Хорошо, говорю. А я устала так, давление упало, есть хочу, нет сил спорить и тд. Жизнь одна и так мало времени для радости. И тут наша касса зависает, к нам бежит Галя, начинает что-то нажимать , мы все стоим ждем. А у меня аж в ушах свистит, и в глазах искрит, как я устала. И я беру , открываю пакетик с булочкой "конвертик грушевый" и кусаю большой кусок. Ээээ! Говорит возмущенно Пуся. Гляньте , граждане , чо дееется! Прямо у кассы, из пакетика, булу откусывают! И хозяйку свою лапой так тыц, смари, мол, чо! Хозяйка смотрит и говорит , а вот мы домой придем и тоже покушаем, Пуся. Мы дома кушаем , а не в очереди в кассу! А я устала , сил нет ответить даже, обьяснять что-то там и тд. Жизнь одна , так мало времени для радости. Поэтому я сырок творожный распаковала и откусила тоже. А то аж руки трясутся. 15 кустов укрыть , это знаете ли сильно, каждый куст же надо обвязать, потом лутрасил и вообще ... сдохнешь тут, пока там Галя кассу отвисает. Йоооо! Кричит Пуся. Вона чо она! И сырок ест! Смарити все! И видно, что Пуся тоже хочет сырок. А вот мы до дома потерпим, да , Пуся, говорит хозяйка. Мы терпим всегда до дома, да? Я спокойно доедаю себе сырок, и Пуся уже не особо терпит, потому что тянется к корзинке , где еще сырки и всякое вкусное. Галя жмет на кассу, касса выплевывает какие-то пустые чеки , мы стоим. Мне немного лучше после сырка и булочки , но я еще беру маленький иммунеле, открываю и пью. Потому что , зачем мне лишние испытания. Ааааа! Вопит Пуся. Я тут до дома терплю , как не родная , а она еще и пьет тут не знаю , что это, но тоже хочу! А вот мы всегда до дома терпим и дома едим! Говорит хозяйка. И пьем дома! Бедные. .. говорю я. Хочешь кусочек булочки , спрашиваю я Пусю. Тут без варенья остался уголок. Тебе можно? Дааааа! Орет Пуся. И показывает, толкаясь ногами , что она переезжает жить ко мне. И тут отвисает касса, и я достаю копченую куриную ногу в упаковке и кладу ее на ленту. Аммм! Орет Пуся, уверенная, что ногу я тоже, прям у кассы, сейчас же начну есть. Можно ей кусочек булочки? Спрашиваю я хозяйку. Маленький, да. Сдается та. Пуся сметает булочку и всем видом говорит, что хозяйка ей больше не родная мать, а Пуся есть сирота. И она согласна ехать ко мне в дом , особенно , если еще и нога тоже с нами поедет. Мы вот уже сейчас , сейчас идем уже ! Говорит хозяйка Пуси, и начинает выкладывает пакетики Гале на кассу. Но Пусю было уже не унять. Она рассказывала, что ее обманывали всю жизнь , и говорили, что в магазине есть нельзя , а вот та тетя ест, а Пуся - нет, и надо немедленно звонить в опеку и в ООН, и высылать уже делегацию , тут собака помирает от голода в кассу , а мировое сообщество молчит! Ая? Страдала Пуся. Ая? И вся очередь прям прониклась, и да дайте ей кусочек какой -нибудь , сказала очередь. И хозяйка сказала , ну сейчас, и дала Пусе какую- то палочку сушеную, для собак , я и сама без обеда, сказала хозяйка, и я без обеда, сказала Галя. И многие в очереди начали хрустеть, и распаковывать что-то, и это есть. Потому что жизнь — одна. Так мало времени для радости. И нам не нужны лишние испытания. автор Наталья Иванова