Врач был немолод и говорил тихо, словно так можно было сделать произнесённые слова менее страшными. Он избегал смотреть Марине в глаза, да и сама она смотрела в сторону, на календарь с репродукцией картины, название которой Марина точно знала, но никак не могла вспомнить. Она вообще плохо запоминала в последнее время, память стала как решето: всё важное просачивалось, оставалось только сиюминутное, необходимое для выживания.
– Я не тороплю вас, – сказал врач. – Но я обязан сказать то, что говорю обычно. Интернат – это не так страшно, как кажется. Это место, где есть специалисты, режим, всё нужное оборудование. Там никто не будет смотреть на вашего сына как на наказание.
Марина перевела взгляд с календаря на руки врача, которые спокойно лежали на столе. На левой руке не было обручального кольца – Марина почему-то отметила это именно сейчас, хотя видела его руки десятки раз.
– Он не наказание, – сказала она вслух.
– Конечно, нет, – согласился врач, и в его согласии было столько усталой лжи, что ей захотелось встать и уйти.
Когда Павел вернулся из долгой творческой командировки домой, его встретили огромные перемены.
- Ничего себе... - войдя в квартиру, прямо с порога восторженно пробормотал он.
- Да! - гордо воскликнула жена, обнимая мужа. - Мы с дочкой решили, пока ты отсутствуешь, сделать в нашей квартире, наконец-то, капитальный ремонт. Наняли профессионалов, заплатили им кучу денег, и они всё сделали быстро и очень качественно! Теперь мне не будет за тебя не стыдно.
- А что, раньше было стыдно? - удивился Павел.
- Конечно. Ты же писатель, и тебе уже шестьдесят лет. Хватит жить скромно. Писатели должны жить красиво. Пошли скорее на кухню, посмотришь, как теперь она выглядит. Только не падай в обморок.
Действительно, кухню после ремонта было не узнать. Рай для современной женщины - по-другому и не скажешь. На кухне всё сверкало и блестело, а новейшее современное оборудование притягивала к себе взгляд. Хотелось скорее его включить, и что-нибудь на нём приготовить.
- Слава тебе, Господи! Дождалась! – бабушка дышала тяжело, но лицо ее светилось неподдельным счастьем. Ласково проведя по лицу внука сухими руками, она уронила их на одеяло.
- Ты, бабуля, отдохни, - просил Юрка. – Завтра еще целый день, наговоримся всласть.
- Нет, Юра, - печально улыбалась бабушка. – Одного у Бога вымаливала – дождаться тебя. Больше мне ничего не надо - увидела, обняла. Сейчас отдохну немного и поговорим. - Она устало прикрыла глаза. - Никитична, покорми парня – с дороги все -таки.
Бабушка была плоха. Она знала, что времени у нее мало. Юра – единственный родной ей человек, как и она для него. Родители Юры сгинули в небытие, скормив зеленому змию сначала движимое имущество, затем – мебель, вещи, квартиру. Последними в жертву принесли себя.
- Ты судьба моя. - ласково говорил мне жених.
А перед самой свадьбой пришёл домой и объявил, что встретил другую.
- А как же судьба? – тупо, как попугай, переспросила я.
Косте, судя по всему, было немного неловко от того, что он бросает меня перед свадьбой, но тут он не сдержался. Усмехнулся.
- Какая судьба, Кристинка, ну ты чего?! Сказки это всё.
Собрался и ушел. А я попыталась заживо похоронить себя в квартире. Телефон звонил, в дверь тоже звонили - я не хотела видеть никого. Мама бросила меня ещё в детстве – вышла замуж за иностранца, и упорхнула в другую, яркую и красивую, жизнь. Вырастила меня бабушка. Но она умерла. Нету родного плеча, чтобы уткнуться и выплакаться. И я плакала в подушку. Иногда, поплакав, засыпала, но сон был неспокойным, тревожным. Какие-то руки тянулись ко мне отовсюду, пытались схватить. Схватили. За плечо. Меня сильно встряхнули, и я поняла, что уже не сплю.
- Ну? И какого хрена ты делаешь?
Голос принадлежал Юле, лучшей подруге.
- Как ты попала сюда? – равнодушно спросила я. – Я очень испугалась.
- Оно и видно. – хмыкнула Юля. – Я заплатила человеку, и он взломал дверь. Это было непросто. Я же тут не живу.
- Сколько заплатила? Я верну.
- Ой да ты сама-то вернись сначала! Чего ты так убиваешься? Из-за этого козла, что ли?
Сохраняйте душевный свет. Вопреки всему,
несмотря ни на что. Это свет, по которому
вас найдут такие же светлые души.
Сохраняйте душевный свой свет, -
Это главное в жизни, поверьте!
Всё лишь им начинайте и мерьте,
Он – единственно верный ответ.
Ярче он путеводной звезды
И приводит всегда к благодати,
Он есть дар Иисусовой платы,
С ним дороги мудры и светлы.
Далеко светит он для своих,
Что на свет его яркий стремятся,
С ним не будете ночи бояться,
И препятствий и дней грозовых.
-Забудь сюда дорогу, Миша. Пойми, всё давно закончилось. Мы с тобой два года назад развелись, а ты всё ходишь и ходишь!- Людмила с раздражением посмотрела на мужа.
-А что мне делать? Я не могу жить без вас! Люд, ты же знаешь, я за все эти годы ни капли в рот не взял…
-Видать, организм не принимает,- лёгкая ухмылка скользнула по лицу женщины.- С сыном тебе никто не запрещает видеться. Кстати, через три дня я уезжаю в отпуск, Петю оставляю родителям. Можешь его там навещать.
-Одна едешь?- не дождавшись ответа, продолжил.- Людк, давай попробуем начать всё сначала? На руках носить буду, пылинки буду сдувать, поверь мне. Дороже тебя и сына у меня никого не было и не будет, -Михаил смотрел на бывшую жену с надеждой, боясь вздохнуть.- Умоляю, дай последний шанс…
-Всё, Миш…Мне пора собираться. Я твои обещания слышала миллион раз. Иди домой,- подталкивая мужчину в спину, Люда захлопнула за ним дверь.
Лиля воспитывала сына одна. С мужем, оказавшимся гулякой, она развелась сразу после родов. Помогал ей с ребёнком - да и финансово тоже - отец. Что бы Лиля делала, не будь его, она даже не представляла.
После развода денег катастрофически не хватало, алименты муж не платил. Ребром встал вопрос выхода на работу. И тогда отец вздохнув, сказал:
– Ну, надо, так надо, иди работай. Я с Лешкой буду сидеть. Справлюсь, не волнуйся.
Так что Лёша всё время с дедом. Лиля даже немного ревновала: уж больно привязан был сынок к дедушке. А она целыми днями на работе, совсем времени на ребёнка не оставалось.
Как-то утром женщина собиралась на работу. Лёша вскочил непривычно рано и радостно ей сообщил:
– Мы сегодня с дедулей за грибами идём, правда здорово?
Михаил Михайлович мечтал о сыне ещё в те времена, когда сам только вышел из-под стола и увидел осознанным взглядом мир, принадлежащий мужчинам.
Он годами накапливал необходимые для выживания навыки и хитрости, вроде тех, как добыть пищу, спастись от стихии, одолеть врага и правильно выставить метки ремня ГРМ. Все эти тайные мужские знания он берег для своей будущей копии. Вместе с сакральными знаниями сыну должно было перейти также его имя. На жалкие протесты жены иметь дома двух Михал Михалычей он отвечал, что в их династии ― это нерушимая традиция, берущая начало аж в 3 веке, когда первый Михаил эволюционировал из медведя и, выйдя к людям, положил начало великому роду.
Онa обрaтила внимaние на мyжчину в церкви, где тот вел себя несколько неадекватно. Приходил он ежедневно. Ставил две свечки, потом долго что-то бормотал в углу, размахивая руками. Как будто объяснял что-то непонятливому ребёнку. После чего крестился. Сперва справа налево, потом слева направо. А опосля и вовсе несуразно, снизу вверх.
Она решила подойти к нему и спросить, в чем дело. Подождав его на выходе, она заговорила и предложила помощь. Ей казалось это правильным. Представившись, она спросила, что он так отчаянно объясняет и почему всё время крестится по-разному.
Мне сказал один знакомый в разговоре:
"Слишком добрая ты. Это ни к чему...
Ты стараешься помочь любому в горе...
Для чего все это только - не пойму?
Жизнь - жестока. Благодарных очень мало.
Как бы в будущем тебе не пожалеть,
Все, что ты кому-то щедро отдавала -
Не вернется, чтоб теплом тебя согреть.
Люди злы и равнодушны без сомненья -
Убедился в этом я уже не раз.
Отдавая доброты своей мгновенья -
Просто бедным ты становишься под час..."
Я смотрела на него и улыбалась...
Я богаче, я счастливее его!
Вот несчастный - и меня кольнула жалость...
Он не понял в этой жизни ничего...
Автор: Александра Дмитриева-Костина
Жизнь Марьи Семёновны изменилась резко. А во всём супруг виноват.
Женщина она, в общем-то, спокойная, пельмени лепить мастер, окна мыла по субботам безотказно. Фигура справная, наливная. Муж её, Николай Иваныч, человек солидный, в конторе «Союзпечать» бухгалтерию вёл.
Жили, как все, не богато, не бедно, а главное – спокойно. Пока однажды Марье Семёновне соседка тётя Поля не нашептала, дескать, видела её Николая Иваныча в парке с молодой девицей. И не просто прогуливались, а за ручку держались и в кусты заглядывали, будто грибы искали, только не в сезон.
Девица пышнотелая, кудрявая как пудель, и губы красной помадой крашены.
Марья Семёновна сначала не поверила. «Да нешто такое возможно? – думала она. – Николай Иваныч?
Человек, который носки вонючие под кроватью неделями хранит? Ну какой с него герой-любовник? У него на роман сил-то хватит? Наговоры, не иначе. Завидует соседка их счастью семейному, вот и придумывает».
- Вы подумайте еще раз, Вероника Евгеньевна, - сказала риелтор, - если сделать косметический ремонт, то за квартиру вы получите больше. Вероника передернула плечами. Получить больше – это, конечно, хорошо, но сколько возни. Мастеров искать, деньги вкладывать. Лишних денег для этого у нее не было.
Но главное даже не это. Ей просто скорее хотелось избавиться от этой квартиры. Все знакомые ее дружно осуждали – как это так – родное гнездо и продавать! Она молчала. Только оставшись одна она, могла вспомнить, пореветь, снова пережить те события, которые привели к тому, что эту квартиру она не считала родным гнездом. Да и была она здесь за последние двенадцать лет всего второй раз.
Полгода назад – это был первый раз. Тогда умер ее отец, и она занималась похоронами. Потом документами. Прошло полгода и квартиру можно было продавать. Вот ей и пришлось прийти сюда второй раз.
- Нет, - ответила она, - пусть все будет так, как есть.
- Хорошо, Вероника Евгеньевна – как вы хотите, - ответила риелтор.
Вероника подписала все документы и ушла, даже не оглянувшись.
Теща приехала на несколько часов, и зять понял: не выдержать. Сказал, что в баню. Собрался и пошел.
Но его ждала еще одна неприятность: баню закрыли на ремонт. И настроение окончательно испортилось.
Не домой же идти!
Стал слоняться по улицам, в магазины заходить не хотелось – не мужское дело. Печально сел на скамейку.
И вдруг увидел семейную пару. Супругам под шестьдесят. Хорошо одеты, медленно идут – явно гуляют.
Она держит егo пoд руку, o чем-тo гoвoрят.
А мужчина сидит, наблюдает: «Есть o чем разгoваривать. Я сo свoей пятнадцать лет вместе, дaвнo все oбсудили. Обыкнoвеннo мoлчим».
Вдруг пара oстaнoвилась, и муж нежнo пoправил на жене шарфик. Дaльше идут.
А мyжик думает: «Надo же, и любoвь coхранить сумели. А мы дрyг дрyга давнo замeчать пеpeстали».
У нeгo малeнькая сухoнькая жена – принадлежит к категoрии вечнo ycтавших женщин, кoгда женщина перестает следить за сoбoй – малым дoвoльствуется.
Рабoтает на фабрике, двoе детей, пoэтoму вceгда пoлнo забoт.
Парень плюнул на всех этих элитных особей и выбрал отбракованного щенка, который имел окрас не по стандарту, и рост больше положенного. Щен сразу признал нового хозяина, облизал ему всё лицо, радостно заскулил и затявкал. На работе взял отпуск, чтобы приучить Амура (так он назвал собаку) к жизни в квартире, дисциплине и правилам хорошего собачьего тона.
Володька всю жизнь мечтал о собаке. Большой, серьёзной овчарке (немецкой или восточно-европейской, неважно). Лобастой, с большими торчащими ушами-локаторами, длинным, красным языком, свисающим из зубастой пасти, мощными лапами и широкой грудью. Чтоб слушался Володьку, своего хозяина, признавал его родителей, а с остальными был строг, но не злобен без повода. Но не срасталось. Сначала мама категорически зарубила его робкие просьбы железным аргументом: «Мал ещё! Какая собака в первом классе, ты с ней ни гулять не сможешь, ни ухаживать, ни воспитывать, тебя ещё самого воспитывать надо!». Папа её полностью поддержал, и в начальных классах мечта о собаке оставалась мечтой.
Я вам желаю только удачи!
Много любви! Как же иначе?!
Будьте здоровы, будьте любимы,
Будьте единственны, неповторимы!
Много улыбок — от них хорошеют,
Мало обид — от них сердце черствеет.
В доме — уюта, тепла и добра,
И чтобы жизнь вам в радость была!
Автор неизвестен
Жили у нас в Заречье Лена с Игорем. Жили, как говорится, ладно, ровно. Больше двадцати лет рядышком шли, всё пополам делили - и радость, и заботы. Двоих сыновей, Мишку да Ваньку, на ноги подняли. Парни-то уж в райцентр упорхнули, своими семьями обзавелись. А Лена с Игорем остались вдвоем в своей крепкой избе.
Лена - бабочка тихая, работящая. Хозяйка она была - любо-дорого посмотреть, ни минутки без дела не сидела. Зайдешь, бывало - на заборе банки на солнышке блестят, кусты смородины аккуратно подвязаны, а в сенях пахнет парным молоком и печеной тыквой. Уютно так, что присядешь - и уходить не хочется. А сама она - всё молчком, всё с улыбкой кроткой. Игорь же мужик был видный, хозяйственный. И, скрывать не стану, любил он, когда его хвалили. Выйдет, бывало, на улицу, грудь колесом, и ждет, чтоб соседи его работу приметили. Лена-то привыкла к нему, хвалила тихо, по-свойски. А ему, видать, этого не хватало.
Сидя в кресле, Зина с удивлением смотрела на Михаила. Муж метался по квартире с горящими глазами и что-то несвязно выкрикивал. То о Волге, то о Москвичах, то о каких-то деньжищах, которые вот-вот упадут им на голову.
Широко распахнув глаза, на папу глядела семилетняя Иришка. Сын Иван оторвался от учебника и тоже уставился на отца. Парень пришел с армии и готовился к поступлению в техникум. Что такое случилось с папой? Похоже, умом тронулся.
Брат с сестрой ничего не понимали. А вот Зина, кажется, начала о чем-то догадываться. В разбросанной речи мужа звучали фразы про какой-то «Властелин» и другие словечки, знакомые многим, пугающие и привлекающие сказочной прибылью.
- Не «Властелин», Зина, нет! Тут другое совсем, еще лучше. Благодаря «Омеге», знаешь, сколько мужиков в люди выбились и семьи вытянули? – с горящими глазами воскликнул Миша.
Зина, услышав об очередной компании, сулившей баснословные деньги, пыталась уговорить мужа не лезть в сомнительные аферы. Но Михаил не желал слушать жену, которая вот прямо сейчас, собственными руками, пытается преградить ему путь к богатству.
Факты о женщинах (правдивый юмор)
Жeнщины пpaктичeски никoгда не чeшут в зaтылкe — они не любят демoнстрировaть свoю растерянность, и еще это может испoртить прическy.Женщина часто наматывает на палeц прядки волос, даже коpoтких.Мужчины так не дeлaют. Зевая, женщина прикрывает рот не кулаком (как мужчины), а ладонью.Пocле ванны, женщина — хоть длинноволосая, стриженая или вообще лысая — обязательно заматывает гoлoвy полотенцем, наподобие чалмы. О причинах появления этого восточного ритуала истopия умалчивает.
Замaxиваяcь, чтобы кинyть что-нибудь, жeнщина отводит руку назад, а не в бoк. Именно по этой причине женщин никогда не посылают взpывaть танки.
Женщины любят эти дpaные вeники, от которых стoлько мycopa. Они их называют "композициями из cyxих цветов".
Женщина, оборачиваясь на зoв, обычно поворачивает тaлько голову. Мужчины разворачиваются всем корпycoм, поскольку у них не настолько гибкая шея, кaк у женщин.
Женщины бoятся червяков, пауков и мышей. Они не любят гусениц, даже очень красивых.
Подaвляющее бoльшинствo женщин уверено, что умывaть лицо с мылом вpeдно.
На пpeдложение показать руки, женщины протягивают pyки вниз ладонями, чтобы показать безупречный маникюр и кoличество укpaшений. Мужчины руки протягивают наоборот — ладонями вверх.
Слова, которые женщина произнocит, ударив мoлoтком по пальцу, можно спокойно без цензуры пропустить в эфире "Спокойной ночи, малыши". Слова мужчины в этом случае нeльзя тpaнслировать.
Женщины открывaют пивные бyтылки открывалками для пивных бутылок, а не о край стола, глазом или колбасой
Жeнщины дышат грудью, мyжчины жuвoтoм.
Женщины не любят, когда нечем занять свои руки, поэтому у них всегда в руках что-нибудь — ремешок от сумочки, перчатки, книжка, цветок и масса других вещей, которые можно потepeбить.
Женщины пoднимaются или спускаются с гoры только бoкoм. Мужчины в этом случае шире paccтавляют нoги.
Когда женщина caдится , она сжимает колени или держит их параллельно, мужчины делают нaoбopoт.
Женщина идет по горячему пecкy на цыпочках, мyжчины только на пятках.
Женщины зaвязывают пояс на халате выше пупка, мyжчины ниже.
Женщины вceгда пpaвы. Знаете почему? Потомy чтo…
Автор неизвестен
Все грехи ему отпускались, едва он забирался на колени к хозяевам и включал мурчалку на всю мощь. Терся усатыми щечками о руки и, слегка куснув их от избытка нежности, с упоением зализывал “укус”…
Капли осеннего дождя омывали стекло автомобиля. Тучи ползли низко над землей, временами поглаживая дорогу влажными лапами. Серость осени… Но ничто не могло омрачить настроения двух молодых людей, всего лишь неделю назад официально ставших мужем и женой.
В салоне автомобиля тепло и уютно, из дверных колонок о чем-то безумно романтичном рассказывает саксофон, вплетая свой хрипловатый голос в мерное ворчание двигателя и шелест шин по мокрому асфальту.
Мне нравятся люди, которые "живы":
во всем не угодны, умны и не лживы.
не руки - а крылья, не сон - а движенье.
и словом не бьющие на пораженье.
мне нравятся люди, которые верят,
что дабы пожать - нужно, прежде, посеять.
что могут с тобой говорить не по чину.
не верят пустому и ищут причины.
мне нравятся люди, с которыми можно
в своих откровеньях не быть осторожной,
которые дарят в безверье - надежду,
не будут судить о тебе по одежде;
не смогут продаться копейкой со сдачи,
не будут о горе и счастье судачить.
не мнят себя богом. не просятся в судьи.
мне нравятся люди, которые - Люди...
которые ценят и искренне плачут.
которые ищут жар-птицу Удачу.
которые лечат улыбкой усталой.
мне нравятся люди, которых... так мало...
Автор: Алена Васильченко
