Публикации канала «Психология»

Забери меня в детство, мама! Не хочу этой жизни взрослой. А вплетай мне ромашки в косы. На душе залечи мне шрамы... Я устала здесь, если честно. Просто так обними за плечи И к груди прижимай покрепче, Забери меня, мама, в детство. В этот двор, где скрипят качели, Где асфальт изрисован мелом, Где дышалось легко и смело, Где задорно носился велик. Там быстрей заживали раны, Ведь сбивались порой коленки. На обед молоко и гренки... Позови меня в детство, мама! Надежда Шабленко https://max.ru/psikhologia_zhenskaya

Валентина Алексеевна тяжело вздохнула, поглядев на свою младшую дочь. Опять Лизка завела "любимую пластинку" про то, что кому-то в жизни повезло больше, чем ей. - Дочь, не надоело тебе? – сложив руки на груди, спросила мать. – Вот каждый раз одно и то же! Ты что, больная-несчастная? Без куска хлеба живёшь? Сирота, может быть? Ну не стыдно тебе, а? - Нет, не больная, - закатила глаза семнадцатилетняя Лиза, - не сирота и не голодаю. Но мне не стыдно. Разве стыдно хотеть большего? - Нет, вовсе нет. Это замечательно – хотеть большего и стремиться к лучшему. Но ты ноешь, как тебе не повезло, а мне это, если честно, слушать это противно. Ты в хорошей семье растёшь, молодая, красивая, все дороги перед тобой открыты... - Мам, дороги открыты перед Леной Силантьевой, моей подругой. Она уже вождению учится, в восемнадцать права получит, потому что ей отец уже машину подарил. Красивую, между прочим, новую и дорогую!

Жила у нас в Заречье Анечка, дочка агронома. Тихая, ладная, глазки - васильки в росе. Работала на почте, письма да газеты разносила. И приглянулась она нашему Сашке-механику. Парень он золотой, да неброский. Руки вечно в мазуте, говорит мало, больше делает. Он на неё смотрел, как на икону, издали. То калитку ей поправит, что скрипела, то ведро с водой от колодца поможет донести. А сам краснеет, двух слов связать не может. Аня улыбалась ему, по-доброму, но без огня в глазах. Ну что с него взять? Тихий, скучный. А потом, аккурат после Покрова, вернулся из армии Петька, сын бригадира. Ох, что за парень был! Гармонь в руках горит, чуб непокорный, смех на всю улицу. Девки по нему сохли, как трава в засуху. Он когда по селу шел - не шел, а плыл, будто хозяин. И вот этот Петька положил на Аню глаз. Он не ухаживал, как Сашка, нет. Он брал нахрапом. Встретит её у почты - в охапку сгребет, закружит так, что земля из-под ног уходит. То ожерелье из рябины на шею наденет, то букет полевых цветов охапкой сунет прямо в окошко. Говорил громко, красиво, обещал звезду с неба. И у Анечки голова пошла кругом. Загорелись её васильковые глаза другим огнем, шальным.

Когда Вера вечером вернулась с работы, она сразу заметила в прихожей посторонние вещи. - Оксана, ты дома? – встревоженно крикнула она вглубь квартиры. - Да, мамочка, - тут же ответила из своей комнаты дочка. - Ты одна? - Одна. - Точно? - Мама, ты почему спрашиваешь? – Оксана уже заглядывала в прихожую. – Докладываю тебе, что сегодня ко мне гости не приходили. - Тогда, скажи мне, что это такое? – Вера показала пальцем на новые мужские тапочки огромного размера, которые лежали на полу в прихожей. - Это? – Дочка легкомысленно пожала плечами, и глупо улыбнулась. – Ну, ты же видишь. - Я вижу, да, - хмуро кивнула Вера. – Это тапочки. Только я хочу понять, откуда они взялись, и что они здесь делают? - Мама, эти тапочки купила я. - Зачем? Мне кажется, у нас с тобой размер ноги гораздо меньше. Эти тапки нам не подойдут. - Правильно.

Но он не уходил. Так они и остались в этом месте. С одной стороны густой кустарник, а с другой - невысокий холм, с которого Нгоньяма и выслеживал добычу... Он был львом. Со всеми вытекающими из этого обстоятельства последствиями... Ему было три года. Самый расцвет юности. Прайда не было - молод ещё и не готов биться за львиц, но однажды случилось вот что... Она сломала лапу, а это приговор. И прайд оставил её. Случается такое - львица, которая не может охотиться, должна быть изгнана. Вот она и приготовилась умирать. А что делать? Откуда брать пищу и воду, если тебя все бросили? Нгоньяма наткнулся на неё, увидев странную фигуру, забившуюся вглубь кустарника. Фигура была истощена и при попытке двигаться стонала от боли. Это оказалась львица. Она рычала на Нгоньяму и пыталась отогнать его, но силы уже были на исходе. Залезть в кусты она смогла, а вот выбраться…

А вы давно гуляли под дождем? Не так, чтоб от маршрутки до подъезда Бежать, укрывшись бережно зонтом, А чтоб сухого не осталось места! Чтоб ручейки сползали по щекам, А волосы, похожие на тину, Прилипли паклей к шее и ушам, И лужи громко хлюпали в ботинках. А вы не целовались под дождем? Не так, чтоб три секунды, для отмазки, А чтобы затерялись вы вдвоем, Чтоб на ее лице - природы краски. А на твоем - желание собрать Со щечек капли теплыми губами, Желание по лужам танцевать, Соединившись мокрыми телами... А дома, завернувшись в теплый плед, Обнявшись, посидеть за мятным чаем. Вы так гуляли? Я пока что нет. Хотя всю жизнь мечтаю.... Автор: Алексеев Олег https://max.ru/psikhologia_zhenskaya

Сейчас в банках электронная очередь. Подошел, выбрал нужный отдел, получил талончик с номером и сиди на диванчике, поглядывая на табло. Точно также и я на днях сидела, ожидая, когда вызовут. Люди подходили, как раз напротив меня, и брали талоны, потом расходились по разным уголкам зала. Подошла пара: мужчина с женщиной средних лет. Ну, может 45-48 им. Обычные люди, каких в стране большинство. Он, темноволосый, чуть выше среднего роста, по комплекции не слабый мужчина в серой куртке и джинсах. Она чуть полненькая, светленькая, кудрявые волосы, скорей всего, сами вьются… губы накрашены, пальто у нее синего цвета. Мужчина застыл перед экраном, видимо, пытался сообразить, куда именно нажать. Женщина стояла рядом, потом что-то тихо сказала, наверное, подсказывая. Реакция мужчины обескуражила: - Ну, ты тупая, - сказал он вполголоса. Но этого было достаточно, чтобы сидящие поблизости расслышали его. Женщина что-то еще сказала, а в ответ последовало: - Дура ты, вообще ничего не понимаешь, иди отсюда!

Когда-то, много лет назад, я уезжал в очень далёкую страну. И оставил свою любимую кошку родственникам. А они… Они отвезли её в деревню, где она не особо кому была нужна… Он сидел на скамейке в парке. Вокруг проходили люди. И солнце светило так ласково, а птички - они пели красивые песни. Он был стар. И каждый день приходил в этот парк. Он остался один. Жена давно ушла туда, где пообещала ждать его. А дети... Что дети? Они выросли, и у них были свои дети. Его внуки. Которые тоже уже взрослели, увлеченные своей жизнью. Вот так он и проводил свои дни - в этом парке, в полном одиночестве… Но он не был одинок, нет. Он всё время разговаривал с ней, со своей женой, и рассказывал ей о поющих птицах и запахе весенней травы и листвы. Кто-то подошел и сел рядом с ним. Мужчина повернул голову. Это был пожилой, высокий человек в пиджаке, сидевшем на нём мешковато. Так, будто под ним был горб. Пожилой мужчина поздоровался, и старик ответил. И тогда мужчина в пиджаке спросил: — Ты не узнаёшь меня?

– Саша, зачем ты им сказал, что работаешь на тракторе? Ты хоть понимаешь, что ты меня опозорил? Мог бы и промолчать! Вот что теперь обо мне люди думать будут? – А что такого-то, Инна? Чем я тебя опозорил? Ты вот детей учишь, а я на тракторе работаю. Нормальная профессия. Нечего мне стыдиться. – Нормальная? Ты считаешь, что ездить по городу на тракторе – это нормально? Ты считаешь, что вонять этим противным бензином – нормально? Нормально, Саша, получить хорошую, престижную профессию. Нормально быть уважаемым специалистом, а не простым рабочим. Нормально ходить на работу в красивой, приличной одежде, а не в робе, как ты. Нормально иметь чистые руки без въевшейся грязи. Нормально... Инна не успела договорить, потому что Саша резко остановился, и прервав ее на полуслове, сказал: – Соляркой, Инна. – Что? – Инна остановилась, и удивленно посмотрела на мужа. – Соляркой я воняю, Инна. Трактор на солярке ездит, не на бензине. Казалось, что Инна только и ждала, когда он скажет ей хоть слово поперек. Она, уважаемый человек, учитель, не сдерживаясь, не выбирая выражения, закричала на всю улицу.

-Олег, я прошу тебя...Олег. Я не смогу одна, понимаешь.Олег... -Нина, ну имей ты уважение к себе, ты всё таки женщина. Я не хочу с тобой жить, понимаешь? Зачем ты унижаешься? Ты мне не нужна. Ты что первая от кого уходит муж? Олег бросал свои вещи в раскрытую сумку, зло, нервно, торопливо. Он хотел поскорее уйти отсюда, из этой квартиры, от этой плачущей, некрасиво сморщившейся женщины, из этой жизни... -Нина, что ты устроила не понятно что? Как будто ты первая, кто остаётся без мужа. Ты делаешь трагедию непонятно из чего? Успокойся, дай мне собраться спокойно и уйти, слышишь? Я и так, - он помолчал, - ухожу вон, с пустой сумкой, я ведь всё тебе оставляю, Нина. Тебе и детям! -Папочка, папочка, не уходи, - плачет одиннадцатилетняя Дашка. -Папа, не уходи, - повторяет следом за ней трёхлетний Игорёк, Егор в это время был в школе у него была олимпиада, пацан старался выиграть её, чтобы папа похвалил, а то он последнее время какой-то дёрганый, на работе у него видимо что-то не ладится.

«Доброе утро!» - Скажешь кому-то И будет ему Очень доброе утро, И день будет добрый, И добрые встречи, И добрый, конечно, Опустится вечер. Как важно и нужно, Чтоб сразу с утра Тебе пожелали добра. Автор: Олег Бундур https://max.ru/psikhologia_zhenskaya

Таранец резко дал по тормозам и остановился, предупреждающе раскинув в стороны руки! В трех-четырех метрах от них, посредине трассы, сидела кошка, испуганно вытаращив глаза, а по бокам к ней жались два котенка... - Слушайте сюда, наездники! Тренер мотоклуба похлопал по плечам Юрку и Лешку, гонщиков и главную свою надежду на предстоящих отборочных соревнованиях по мотокроссу: - Соперники ваши звезд с неба не хватают, да вы их уже давно знаете. Для юношей будет четыре заезда по четыре участника, победители заездов встречаются в финале. Два первых места обеспечивают участие в чемпионате России. Вот такой будет регламент. Аппараты у вас в порядке, сами живы-здоровы, трасса вам знакома. Не вижу причин, чтобы вы уступили соперникам. - Таранец участвует? – спросил Леха. - А как ты думаешь? – усмехнулся тренер. – Чтоб Сашка Таранец, да упустил свой шанс? Но у нас преимущество хозяев, а он тут – гость. Хотя, время на знакомство с трассой будет у всех приезжих клубов.

Таня и Андрей жили в трехкомнатной квартире на северо-западе Москвы, Именно здесь, в этих стенах, она научилась ненавидеть имя, которое нельзя было произносить вслух, — Вероника. Все началось не вчера и даже не в прошлом году, а в самом начале их отношений, когда они с Андреем только-только съехались, ходили по вечерам за дешевым вином и строили планы на отпуск в Анапе. И вот тогда, на втором или третьем месяце их беззаботной жизни, из прошлого Андрея материализовалась Вероника, его давняя любовь. С ней он когда-то учился на одном факультете и которая, как выяснилось, всегда считала, что Андрей — это ее запасной аэродром. Андрей, надо отдать ему должное, не скрывал. Он пришел тогда вечером, сел на кухне, долго мял в руках пачку сигарет и сказал тихо: «Тань, она позвонила. Говорит, что поняла все. Я не знаю, что делать». Таня, которая в свои двадцать три была еще той гордячкой, посмотрела на его растерянное лицо, на эту вечную его привычку перекладывать ответственность на других, и сказала ледяным тоном: — Ну и иди. Если не знаешь, то иди. Я тебя держать не буду. — Ты серьезно? — спросил Андрей, и в его глазах уже горел огонек свободы, который Таня потом будет вспоминать в три часа ночи, глядя в потолок и кусая подушку, чтобы не завыть. — Абсолютно, — ответила Таня.

Она уже поняла, что хозяин больше не вернется, и боль за родного человека пока еще не давала разыграться отчаянию. Она вновь и вновь проходила путь от подъезда до того места, где тело хозяина скрыли от нее. Навсегда... Серенькая кошка бродила под окнами дома, потерянно озираясь и не зная, куда ей податься. Квартира, где она прожила в тепле и неге десяток лет – заперта. Когда выносили хозяина, она вышла из квартиры вместе со всеми, некоторое время следовала за процессией, а когда тело хозяина погрузили в катафалк и увезли, долгое время еще сидела, глядя вслед... Она уже поняла, что хозяин больше не вернется, и боль за родного человека пока еще не давала разыграться отчаянию. Она вновь и вновь проходила путь от подъезда до того места, где тело хозяина скрыли от нее. Навсегда. Василий Макарович, стоя на балконе своей квартиры, предавался грустным размышлениям. Сегодня был тяжелый день. Таких в жизни бывает несколько, и остаются они зарубками на сердце, по которым можно проследить весь путь от рождения и… До последней зарубки.

- Здравствуй, Светочка, - старческий, но вполне еще звонкий голос, окликнул Светлану, когда та рылась в сумке, чтобы найти связку ключей. Черт, ну почему в женской сумке так сложно что-то найти, особенно когда это что-то жизненно необходимо? А сейчас молодой женщине было необходимо как можно быстрее промелькнуть мимо сидящей на лавочке соседки. Ключи нашлись, но Света сделала вид, что всё еще увлечена поисками и не слышит приветствия. В следующий момент она прошмыгнула в спасительный сумрак подъезда. - Ненавижу, - простонала она мысленно. Настроение испортилось. Ну вот чего эта старушенция вылезла не вовремя на лавочку? Будто караулила, чтобы ей, Светлане, угробить остаток вечера. В сумке запел телефон. Опять пришлось нырять внутрь, искать. Звонила лучшая подруга. - Свет, я тут неподалеку, встречалась с клиентом в вашем районе. Пятница! Есть предложение поесть твоей знаменитой сушеной рыбки. Ты как? Мне аванс дали, угощаю. Тебе светлое, как обычно? Ночевать останусь у тебя. - Лер, давай, жду. Буду рада. - Жди.

Oднaжды, в шутку, в чaс нoчнoй прoгулки, (хвaтилo у мeня тoгдa умa!) В кaкoм-тo из aрбaтских пeрeулкoв Я крикнул : «Мa-мa!» в сoнныe дoмa. И вздрoгнул пeрeулoк вспышкoй стeкoл. Я зaмeр: слeвa, спрaвa – кaждый дoм Вдруг фoртoчкaми-крыльями зaхлoпaл, Кaк вспугнутaя птицa нaд гнeздoм. И жeнскиe испугaнныe лицa – Кaк лики Бoгoрoдиц из икoн, Нa них сeйчaс бы тoлькo и мoлиться, - Вoзникли в рaмaх вспыхнувших oкoн. Ушли из дoмa мaльчики-мaльчишки, Ктo мнoгo лeт нaзaд, a ктo вчeрa, И в кaждoм дoмe, дoмикe, дoмишкe Грустнee стaли дни и вeчeрa… Дa, шуткa прoзвучaлa стрaннo, дикo. Я, скoвaнный стыдoм, шaгнуть нe мoг. И ктo-тo свeрху лaскoвo и тихo скaзaл мнe: «Ты ступaй дoмoй, сынoк». A нoчи крaй бeлeл в рaссвeтнoй сини. Я шёл дoмoй и думу нёс oдну: Сумeй мoй крик прoмчaться пo Рoссии – Всe мaтeри прильнули бы к oкну... Автор: Юрий Чичeв https://max.ru/psikhologia_zhenskaya

У каждого кота по умолчанию должны быть дом, имя и свой человек. Но большой, серый, бездомный кот этого не знал и поэтому с самого рождения жил на улице – одиноко, голодно и бесчеловечно. Люди часто тянули к нему свои руки: - Кис-кис-кис, какой красивый кот! Только он шарахался от них, убегал и осторожно наблюдал за людьми с безопасного расстояния. Что-то в нем тянуло котика к людям, тихо шептало, что иногда надо и доверять. Вот только доверять людям кот так и не мог, хотя было чуточку интересно, что же всё-таки такого произойдет, если они дотронутся до него. И вот однажды, у него это почти получилось... Перчатка! Вязаная, черного цвета... Она зацепилась за куст и висела, вздрагивая от легкого ветерка. Кот осторожно приблизился, принюхался, обошел куст кругом, постоял несколько минут неподвижно. А потом вытянул шею и дал перчатке прикоснуться к своей голове. И вроде бы ничего не произошло и совсем ничего не случилось... Но мурчание само собой зародилось внутри кота. Он вновь подставил голову под перчатку. Затем выгнул спину и медленно прошелся под ней.

О том, что Валя Белоусова надёжная, как хлеб, впервые сказал Игорь Петрович, учитель математики, когда ребята учились в пятом классе. Мишке Копытову нужно было срочно подтянуть предмет, а то ведь учился он с двойки на двойку. И кого только не "прикрепляли" к шебутному пареньку, но лучше он не занимался. А вот худенькая девчушка с хорошеньким личиком и милыми веснушками на вздёрнутом кверху носу сумела "вдохнуть жизнь" в лучшего футболиста школы, хулигана и прогульщика. Валю и Мишу посадили тогда за одну парту, и это оказалось судьбоносным решением для них обоих. Безответственный Копытов сбегал от отличницы Морозовой, которой было поручено подтягивать паренька по математике. Он доводил до слёз старосту класса Иванову, которая также взялась делать из Миши хорошиста. А ведь все знали, что Иванова отличалась весьма жёстким характером – её даже мальчишки боялись. Все, кроме Копытова. Когда девочек, способных подтянуть озорника и прогульщика, почти не осталось, классный руководитель Вера Степановна со вздохом поручила тихой, скромной Белоусовой взять шефство над ним. Особых надежд на девочку она не возлагала, просто посадила её рядом с Копытовым и сказала, что надо вытянуть двоечника хотя бы на тройку. И Валя взялась за дело.

Он очень старался. Ведь надо было собрать денег для этих самых глаз, глядящих на людей, которые спешили по своим делам. Для этих глаз, смотрящих с надеждой… Из-за решёток… Он шел с концерта... Ну, как с концерта. Так, лабал помаленьку в одном из баров на Пятой авеню. Там полно баров, но его приглашали редко. Он, конечно, старался, но... Не хватало чего-то. Чего-то такого не хватало, мелочи какой-то. Такой, незначительной мелочи, но, видимо, эта мелочь и была самым главным. Потому что игра его - музыка, которую он писал и само исполнение - не захватывало слушателей. Вот он и перебивался такими заработками. То там, то сям. В этот раз заплатили особенно мало, всего семьдесят долларов. И это за целую неделю. Ни на что не хватит. - Слава Богу, - подумал он, - что дома в холодильнике хоть еда есть. Чем платить за аренду квартиры, думать не хотелось, но тут...

Осень в тот год пришла тихо. Не ворвалась с ветром и дождём, как бывало раньше, а подкралась - будто на цыпочках. Ещё утром было светло и сухо, а уже к обеду небо затянулось белым, пожухли последние настурции под забором, и воздух стал другим - плотным, настоявшимся, с горьковатым привкусом листьев. Я сидела в медпункте и перебирала карточки. За окном было видно, как берёзы в конце улицы стоят неподвижно - ни шелохнутся. Такая бывает тишина перед чем-то, сама не знаю перед чем. Нина пришла без стука. Вернее, стукнула, но сразу зашла - не дожидаясь ответа. Так делают только свои, из Заречья. Чужие топчутся на крыльце, кашляют, ждут. - Валентина Семёновна, ты не занята? - Заходи, заходи. Чай будешь? Она кивнула и села на лавку у стены - не сняв фуфайку, только расстегнув верхнюю пуговицу. Крупные руки положила на колени. Хорошие руки - рабочие, с широкими ладонями, такие не дрожат и не суетятся. Я поставила чайник.