Ада Юрьевна была еще совсем не старой женщиной, три месяца назад, в апреле, она отметила свое шестидесятилетие.Веселый получился юбилей, пока сын, Эдик, не начал тот самый разговор.
- Мамочка, ты же знаешь, как сложно сейчас бизнесом заниматься?
Ада Юрьевна насторожилась. Сына своего уж очень хорошо она знала.Эдик с детства любил деньги. Еще в пятом классе пытался свой «бизнес» наладить. Покупал в оптовом магазине маленькие шоколадки и жевательную резинку, а потом в школе ребятам продавал.Ада Юрьевна с тогда еще живым мужем, Николаем, ругали сына, но ничего исправить не смогли. Зато уже в тридцать лет у Эдика было несколько продуктовых магазинов, две квартиры в краевом центре и дорогой автомобиль. Ко всему этому прилагалась и жена, Илона, дочь начальника краевой полиции, красивая, избалованная и абсолютно не желавшая общаться со свекровью.Ада Юрьевна сначала переживала из-за этого, а потом успокоилась, лишь бы сын был счастлив. Вот только сыну уже почти сорок, а детей нет, и, наверное, не будет, говорит, что дети только мешают жить. А Эдик с Илоной хотят ездить отдыхать за границу, вечерами ужинать в ресторане и чтоб никто их «не дергал за подол и не мешался с ангинами и таблицей умножения».Последний раз сын заводил подобный разговор сразу после похорон отца, он тогда спросил, остались ли еще деньги, отложенные на черный день, ему не хватало на закупку окорочков.Ада Юрьевна, еще не отошедшая от потери любимого мужа, все, что осталось после погребения, отдала сыну. Потом на девять дней пришлось у соседки занимать. И вот опять. Она осторожно спросила:- У тебя какие-то проблемы? Ты же недавно огромную дачу купил.
- Ну да, деньги все потратил, а тут выгодная сделка наметилась, бананы из-за границы, помоги, а?
- Чем же я тебе помочь могу? Нет у меня денег, пенсия, сам знаешь, какая.
- Да нужна мне твоя пенсия! Давай дом продадим, купим тебе однокомнатную квартирку, я тут нашел по объявлению. Там, конечно, ремонта нет и пятый этаж без лифта, но ты ж молодая еще, отремонтируешь потихоньку, а по ступенькам вместо зарядки бегать будешь. И, вообще, имею я право на наследство?Ада Юрьевна не верила своим ушам, неужели ее родной сын готов выселить ее из родного дома, который они с мужем строили с первого кирпичика своими руками, в котором он родился, научился ходить, вместе с отцом сажал деревья и с этих же деревьев потом угощал друзей красными, сочными яблоками? И это ради каких-то бананов?!- Как я могла не заметить, что вырастила не человека, а чудовище? – прошептала она, - Ты не помог мне за все время ничем, ни делом, ни копейкой. Ты не спрашиваешь, как мое здоровье, чем я живу. Ты готов продать родной дом, а меня поселить в грязной квартире с тараканами ради малейшей выгоды.Мы-то с отцом мечтали, как здесь будет звенеть детский смех, как будет собираться наша дружная семья. – Ада Юрьевна вздохнула и твердо добавила: - Нет, сын, нужны деньги, продавай свои дачи, машины, но никогда я не позволю продать этот дом!Эдик тогда обиделся и сразу уехал. А она, пряча слезы, выслушивала поздравления и принимала подарки.
Через месяц Ада Юрьевна почувствовала себя плохо. Обратилась в больницу и узнала, что болезнь уже стала очень серьезной, хоть и не было никаких ее признаков. Врачи назначили лечение, но не обещали, что она выздоровеет, наоборот, честно предупредили, что жить ей осталось не так уж и долго.
Сын не приезжал и не звонил.Ада Юрьевна, не сообщала ему о своей болезни, боясь, что он сразу отправит ее в больницу и продаст дом, не дожидаясь ее ухода . Чтобы не раскисать, она усердно занялась огородом. Насобирав малины, ходила продавать на ж/д-вокзал, поезда там останавливались на несколько минут, вот и покупали пассажиры свежие ягоды.Этот июльский день был очень теплым и солнечным. Ада Юрьевна, собрала малинку, и заторопилась к шестичасовому вечернему поезду. Ходила она пешком, до станции было не так уж и далеко, а лишнюю копейку на маршрутку тратить не хотелось, много денег уходило на лекарства.
