Публикации канала «Семейные ценности»

ли просто чудом. Она ухаживала за детьми, убиралась в доме, что-то сажала на грядках, варила варенье, заготавливала на зиму отличные хрустящие огурчики и капусту, какие-то ещё соленья…. Почему он никогда этим не интересовался? Почему ни разу не похвалил? Они с Татьяной просто работали и рожали детей, и считали, что так и надо. Или он так считал? Вспомнилось, как однажды, они всей семьёй смотрели по телевизору передачу про Австралию и, Наталья Антоновна обронила, что всю жизнь мечтала побывать на этом загадочном континенте. А он схохмил, что там слишком жарко, и даму в ледяном панцире не пропустят… Кирилл ещё долго сидел под окном, обхватив руками голову. Утром он вместе с женой спустился к завтраку на веранду, окинул стол взглядом – пышные пироги, варенье, чай, молоко. Дети, с улыбками на лицах и радостью в глазах. Он поднял глаза и нежно сказал: — Доброе утро, мама! Тёща вздрогнула и, чуть помедлив, ответила: — Доброе утро, Кирюша! Через две недели Кирилл нашёл работу, а через год отправил Наталью Антоновну на отдых в Австралию, несмотря на её бурное сопротивление.... Автор: Елена Долгих

Кирилл женился в двадцать четыре года. Жене, Татьяне, было двадцать два. Она была единственным и поздним ребёнком в семье профессора и учительницы. Как-то сразу родились мальчишки-погодки, чуть позже дочь. Тёща ушла на пенсию и занялась внуками. У Кирилла с ней были странные отношения, он называл её только по имени-отчеству: Наталья Антоновна, она отвечала сдержанно-холодным «вы», называя его всегда полным именем. Вроде и не ссорились, но в её присутствии Кириллу было холодно и неуютно. Впрочем, надо отдать должное, тёща никогда не выясняла отношения, разговаривала с ним подчёркнуто уважительно, а в его отношениях с женой держала твёрдый нейтралитет. Месяц назад фирма, в которой Кирилл работал, обанкротилась, его уволили. За ужином Татьяна обронила: — На пенсию мамы и мою зарплату долго не протянем, Кира. Ищи работу. Легко сказать – ищи работу! Тридцать дней он оббивает пороги, и ни черта! С досады Кирилл пнул подвернувшуюся банку из под пива. Слава Богу, тёща молчит пока, но взгляды бросает многозначительные. Перед свадьбой он случайно подслушал разговор между матерью и дочкой. — Таня, ты уверена, что это тот человек, с которым ты хочешь прожить всю свою жизнь? — Мам, ну, конечно! — По-моему, ты не осознаёшь всей ответственности. Был бы жив отец… — Мам, ну, хватит! Мы любим друг друга и всё будет хорошо! — А дети пойдут? Сумеет обеспечить? — Сумеет, мам! — Ещё не поздно остановиться, Таня, подумать. Его семья… — Мам, я люблю его! — Ох, смотри, не пришлось бы локти кусать! «Настала пора кусать», — Кирилл невесело усмехнулся. Тёща, как в воду глядела! Домой идти не хотелось. Ему казалось, что жена утешает его притворно, говоря: «Ну, ничего, завтра всё получится!», её мать вздыхает и молчит осуждающе, а дети с усмешкой вопрошают: «Пап, нашёл работу?» Слушать и видеть это в очередной раз просто невозможно! Он прогулялся по набережной, посидел на скамейке в сквере и, ближе к ночи, поехал на дачу, где жила его семья с мая до осени. На даче горело одно окошко, в спальне Натальи Антоновны. Крадучись, он пробирался по дорожке. Дрогнула занавеска, Кирилл присел, попав пятой точкой прямо на пенёк. Тёща выглянула: — Что-то Кирилла долго нет. Ты звонила, Таня? — Да, мам, абонент не доступен. Наверно, опять не нашёл работу, вот и болтается где-нибудь. Голос тёщи покрылся льдом: — Таня, не смей в таком тоне говорить про отца своих детей! — Ой, мам, ну, что ты, в самом деле? Просто мне кажется, что Кирька дурака валяет, и работу совсем не ищет. Уже месяц, как дома сидит на моей шее! Впервые за шесть лет Кирилл услышал, как тёща громко стукнула по столу кулаком и повысила голос: — Не смей! Не смей так говорить про мужа! Ты что обещала, когда замуж шла? …и в болезни и в горести! …быть рядом и поддерживать! Жена забормотала скороговоркой: — Мамуль, прости. Ты только не волнуйся, ладно? Просто вымоталась я, устала. Прости, родная. — Ладно, иди спать, — Наталья Антоновна устало махнула рукой. Свет погас. Тёща прошлась по комнате туда-сюда, отодвинула занавеску, вглядываясь в темноту и вдруг, подняв глаза к небу, истово перекрестилась: — Господи, Всемилостивейший и Милосердный, спаси и сохрани отца внуков моих, мужа моей дочери! Не дай, Господи, потерять ему веру в себя! Помоги ему, Господи, сыночку моему! Она шептала и крестилась, а по лицу катились слёзы. У Кирилла в груди рос комок жара. Никто и никогда не молился за него! Ни мать, строгая, даже суровая женщина, посвятившая всю себя работе в обкоме, ни отец – его Кира плохо помнил, он исчез из его жизни, когда ему было лет пять. Он вырос в яслях и в детском саду, потом школа и продлёнка. Поступив в институт, он сразу же устроился на работу – мать не терпела тунеядство, к тому же считала, что Кир вполне может обеспечить себя сам. Жар разливался, поднимаясь всё выше и выше, заполняя все внутренности и вырываясь наружу непрошенными скупыми слезами. Он вспомнил, как по утрам тёща вставала раньше всех и пекла пироги, которые он обожал, варила вкуснющие борщи, а пельмени и вареники в её исполнении бы

своего бывшего мужа. - Зачем явился? - Я же сказал, что мне нужны документы. - Так и я сказала, что меня не будет дома - уверенно ответила Оксана. - От кого цветы? Впервые за долгое время Костя стал интересоваться ее жизнью. Еще бы, потому что сам он ей цветы ни разу после свадьбы больше не дарил. - Это уже тебя не касается. Забирай свои документы и проваливай. Они поднялись в квартиру. Костя был поражен тому, как преобразилось ее жилье. Оксана сделала дизайнерский ремонт, приобрела мебель премиум-класса и вообще зажила как в сказке. - Откуда деньги на это все? - Ты забрал то, что тебе нужно? - ответила ему Оксана вопросом на вопрос. - И все-таки? - Проваливай. Но Костя не унимался. Ему действительно не давало покоя происходящее. - Ты не ответила на вопрос! - А обязана? - Да. - С чего бы это? - Потому что я твой муж. - Бывший. В этот момент Оксана выставила его за дверь и закрыла ее перед самым носом. Да, такого поворота событий Костя явно не ожидал. “И выглядит хорошо, и квартиру обставила, и с цветами приехала. Неужели у нее реально кто-то есть? Да быть такого не может! Мы же развелись всего 3 месяца назад. Да и кому она нужна после сорока лет, да еще и с ребенком?”. Однако всему должно было быть логичное объяснение и он решил это выяснить. К тому же, он не просто так стал об этом думать. Не сказать, чтобы старые чувства у него резко вспыхнули. За последние годы он вообще стал сильно сомневаться в том, любил ли он вообще когда-то Оксану. Однако и с Кристиной у него ничего не сложилось. Очередная интрижка, которая не закончилась ничем серьезным. Готовить и обстирывать его она не собиралась. Не для того дорогущий маникюр в салоне делала. А самому ему это все надоело хуже горькой редьки. Вот и вспомнил про бывшую жену. Она вроде бы еще и похорошела. Может быть что-то и получится. Он решил снова к ней заявиться в гости, но на этот раз при параде и с цветами. Так сказать, попытаться вернуть свое былое положение. “Я же ей цветы толком не дарил. Сейчас меня увидит и растает. А по поводу цветов… Может на работе корпоратив какой был, вот и подарили. В самом деле, кому она нужна будет кроме меня?” - пытался убедить себя Костя по дороге к жене. Он постучал в дверь, но ему не сразу открыли. Затем вышла Оксана. - Привет! Это тебе - пытался Костя вручить их. - Что за цирк? - спокойно спросила Оксана, даже не посмотрев на букет. - Я как бы помириться пришел. Со стороны Костя выглядел как провинившийся школьник, получивший двойку по математике. - Очнись, мы развелись с тобой 3 месяца назад! - И что это меняет? - Многое. Например, то, что у меня теперь другая жизнь и ты мне не нужен. На фоне послышался мужской голос: - Дорогая, кто там? Затем перед Костей встал совершенно незнакомый мужчина в халате, который, судя по внешним данным, был гораздо крепче его. - Это розыгрыш какой-то? - Отнюдь - ответила Оксана. Тут в разговор вмешался этот самый мужчина. - Сам уйдешь или тебе помочь? В этот момент Костя растерялся и даже не знал, что на это ответить. Он бросил цветы и побежал вниз по лестнице. - И веник свой забери - крикнула бывшая жена ему вслед. Такого унижения он не испытывал еще никогда. Привык, что лишь ему можно называть жену безмозглой курицей и неумехой. Когда-то Костя утверждал, что никому она не сдалась кроме него. Но, видимо нашелся тот, кто увидел в ней человека. Как жаль, что Костя понял это только сейчас. А вот Оксане было жаль совсем другое - потраченные годы и силы на человека, который ее никогда не ценил. Автор: Лера Подольская

Костя с отвращением звонил бывшей жене, с которой развелся три месяца назад. За спиной он не упускал возможности поливать ее грязью. Оксана была в курсе. По крайне мере, слышала это от общих знакомых. Однако была нисколько не удивлена. - Оксан, да как он смеет такое про тебя говорить? Пора поставить на место этого выскочку - возмущалась ее подруга Олеся. - Мне все равно. Пусть говорит, что хочет. - Но ведь он утверждает, что вы из-за тебя развелись. Якобы ты ему изменила. В ответ Оксана лишь громко рассмеялась. Ведь по сути все было в точности наоборот. Это она поймала мужа на измене и тут же выставила из собственной квартиры. Правда, разводили их долго, так как у них есть несовершеннолетняя дочь. В итоге развели. Первое время было особенно тяжело. Алименты он платил копеечные, так как зарплата его оставляла желать лучшего. А вот понтов было выше крыши. Полгода назад. - Да ты пропадешь без меня, дура! - Пошел вон! - На что ты собралась дочь содержать, идиотка? - смеялся ей в лицо муж, параллельно собирая свои вещи. - Не пропадем. Проваливай из моей квартиры сейчас же. - Да я отсужу у тебя дочь. Докажу, что ты не в состоянии ее содержать и психованная истеричка. - Не мечтай. Костя целенаправленно пытался вывести ее на эмоции, но Оксана стойко держалась. Как только дверь захлопнулась, она дала волю эмоциям. “Я знала, что однажды это случится. Я чувствовала” - думала она, запивая горе бокалом вина. Хорошо хоть дочь в этот день осталась у матери. Костя долгое время работал преподавателем в университете. Причем многие мужчины работают преподами и все бы ничего. Но Костя был падок на женщин. Особенно на молоденьких третьекурсник. Как он любил говорить своим друзьям: “Жена со временем стареет, а третьекурсницы - никогда”. Так и случилось, что Оксана застукала его со студенткой в своей же собственной квартире. Не передать насколько это было мерзкое зрелище. А все потому что у нее резко упало давление и она отпросилась домой в обед. Только представьте себе, что он не постеснялся собственной дочери, которая также могла вернуться в любой момент со школы. Оксана понимала, что это уже далеко не первая его интрижка на работе. Только на этот раз она его поймала с поличным. Костя даже не стал оправдываться. Но не потому что считал это бессмысленным в этой ситуации, а потому что ему было плевать. - Узнала и ладно. Оно и к лучшему. Выпустишься и женюсь на тебе - говорил он своей студентке, которая была в него безумно влюблена. - Правда, Константин Павлович? - Правда, Кристина. И да, здесь я для тебя Костя. Прошло 3 месяца. Костя решил писать докторскую, однако вспомнил что кое-какие важные документы забыл в квартире бывшей жены. С большим отвращением он набирал ее номер. Со стороны даже было ощущение, что ему предложили целиком съесть лимон. - Слушаю - абсолютно равнодушно ответила Оксана - Мне нужно забрать свои документы. Костя не считал нужным с ней здороваться даже из элементарного приличия. - Разве не все забрал? - Не все. Сегодня вечером в семь я заеду. Однако то, что ему ответила Оксана, он никак не ожидал услышать. - Меня в это время не будет дома. - То есть как? А где ты будешь? - Это уже не твое дело. Заберешь завтра в обед. Оксана положила трубку. Костя был шокирован таким поступком. Ведь в браке она всегда плясала под его дудку и подстраивалась. А теперь трубки только так смеет бросать. И тогда бывший муж решил показать ей свою принципиальность. “Может она специально сказала, что ее не будет дома. Да где ей еще быть? Не по свиданкам же бегать в сорок лишнем. На эту курицу без слез никто не взглянет”. С этими мыслями он отправился к бывшей жене, но ее действительно не оказалось дома. Он решил позвонить дочери, которая отказалась с ним общаться после развода. Но отец был у нее в черном списке. Он просидел на лавочке примерно час и затем увидел, как к дому подъехала машина. Из нее вышла бывшая жена с роскошным букетом роз. Такая нарядная, счастливая и с лучезарной улыбкой. Однако эта самая улыбка спала с ее лица, как только она увидела

— Где отец ребёнка?.. — прошептал врач, побледнев, глядя на моего новорождённого сына. А через секунду двери родзала распахнулись, и я увидела человека, которого считала мёртвым… Я только начала приходить в себя после адских родов. Двенадцать часов боли. Крики. Холодный свет ламп. И полное одиночество. Ни мужа рядом. Ни мамы. Ни поддержки. Только я… и мой маленький мальчик, которого я поклялась защитить любой ценой. Когда акушерка спросила, приедет ли отец ребёнка, я натянула улыбку: — Скоро будет… Хотя прекрасно знала — не придёт. Марк бросил меня ещё на третьем месяце беременности. В тот вечер он вернулся пьяный, долго молчал, а потом швырнул кружку в стену. — Мне не нужен этот ребёнок! — заорал он. — Я не собираюсь хоронить свою жизнь из-за орущего младенца! Через десять минут его уже не было. Он исчез так легко, будто нас никогда не существовало. А я осталась одна. Снимала крошечную комнату в старой общаге на окраине Ярославля, работала в кафе почти без выходных, по ночам плакала в подушку и считала мелочь до зарплаты. Но вчера в 15:17 всё изменилось. Мой сын родился крепким. Здоровым. Красивым. Когда мне впервые положили его на грудь, я разрыдалась от счастья. Казалось, весь ужас наконец закончился. Но через несколько минут врач взял малыша на осмотр… и вдруг замер. Я сразу почувствовала: что-то не так. Доктор побледнел прямо на глазах. Руки задрожали. Он смотрел на моего сына так, будто увидел призрака. — Что случилось?.. — еле выдавила я. Врач сглотнул и тихо спросил: — Где отец ребёнка? — Его нет. — Как его зовут? — Марк Воронов… В палате наступила мёртвая тишина. У врача задрожали губы. А потом по его щеке медленно скатилась слеза. Он тяжело опустился на стул возле моей кровати и закрыл лицо рукой. — Господи… этого не может быть… — Да что происходит?! — закричала я. Доктор поднял на меня уничтоженный взгляд. — Есть кое-что, что вы должны знать о Марке… Но в этот момент двери родзала с грохотом распахнулись. И я похолодела. На пороге стоял Марк. Только вот… Согласно документам полиции, он погиб три месяца назад...

но умудрилась дать ей имя... мы с семьей обязательно споём любимые бабушкины песни, после того как разойдутся соседи, поплачем, повспоминаем смешные и не очень случаи из трудной бабушкиной жизни... и разъедемся все по своим домам... но я точно знаю: пройдёт время, но моя любовь и благодарность к бабушке не пройдёт никогда. Я люблю тебя, бабуля, и никогда не забуду. Я хочу, чтоб ты это знала даже там, на небесах... Just stоry

Мне было тринадцать, когда умерли мои родители. С разницей в полгода. Сначала папа, а затем мама. Нас в семье было трое: старшая сестра, на тот момент была уже замужем, и жила отдельно. А меня и младшую сестру забрали к себе в частный дом на воспитание бабушка с дедулей. В день моего шестнадцатилетия умер дедушка, и бабушка как могла, тянула нас двоих на свою пенсию и зарплату ночного сторожа. Каждое лето я искала работу на три месяца, и отдавала всю зарплату бабуле, но деньги заработанные за это время были смехотворны, по сравнению с тем, какие суммы на нас тратила бабуля. Было трудно. Летом сажали и выращивали овощи в своём огороде, а потом делали из них салаты и разные закрутки, выращивали картошку впрок. Держали кур и козу. Это очень выручало во времена безденежья. Бабушка нас очень любила. Делала всегда хорошие подарки на дни рождения и Новый год. Если наш класс ехал в Питер на экскурсию или на концерт, бабуля всегда выделяла на это деньги. Давала с собой на карманные расходы вполне приличную сумму, чтоб мы не чувствовали себя ущемлёнными. Правда, после таких развлечений мы могли неделю есть то, что есть в погребе, или лепили вареники с моченой брусникой, и ели их, запивая козьим молоком. На мой выпускной бабушка купила мне платье моей мечты: темно-синее, с открытыми плечами, приталенное, длинное. Когда выбирали наряд, я на него даже смотреть боялась, подозревая сколько оно может стоить. Но бабуля сказала: «Кать, а вот это? Я думаю тебе должно пойти! Давай, примерь!» Примерила... Платье село идеально. Бабушка отнесла его на кассу и твёрдо сказала: «Берём!» Я попыталась её отговорить: «Ба, оно стоит как три твоих пенсии, не надо...» «Катя, пенсии ещё будут, а выпускных у тебя больше нет! Проедем на картошке с огурцами и солеными грибами, выберемся!» Я была самой красивой выпускницей во всей школе (по крайней мере мне так казалось...). Отучившись в нашем ПТУ, пошла работать. Вот тогда мы зажили вполне обеспеченно. Младшая сестра, Маша, через пять лет после меня тоже закончила школу, и тоже получила самое красивое, на её взгляд, платье на выпускной, но здесь «банковала» уже я! Далее я вышла замуж. Бабушка очень полюбила своего зятя. Частенько его баловала пирогами, а по выходным, и стопочкой наливки. Заканчивалось все это душевными полночными посиделкам, с легкими разговорами и красивыми песнями. Мы в семье все любим попеть. И мой муж быстро втянулся в наш «ансамбль». Потом родился Ванька. Бабуля обожала правнука. Вынянчила его с пелёнок. Когда Ваньке был год, он убежал от неё со двора в одной распашонке поднырнув под калитку. Бабуля бегала по всему переулку, искала его, чуть инфаркт не заработала. А Ванька стоял за гаражом и смотрел, как «смешно» бегает бабуля... когда Ваньке исполнилось два года, мы переехали в Питер. Муж, продав свои квартиры в нашем городе, купил однокомнатную в Петербурге. Звали переехать с нами и бабулю, так как Машка к этому времени уже тоже выскочила замуж и переехала в область, и бабушка осталась в доме одна. «Нет, Катя, не поеду. Мы здесь с дедом всю жизнь прожили. Детей вырастили, внуков. Я вон даже правнуков застала... здесь буду помирать. Дома...» Мы старались ездить к бабушке как можно чаще, но много не накатаешься с маленьким ребёнком... да ещё я вскоре забеременела вторым малышом. Бабушке об этом сказала первой после мужа. Она очень обрадовалась: «Девка будет! Хватит с нас парней! Уже четыре правнука, правнучка нужна! Точно девка будет! Анной назови, если лучше имени не придумаете... Счастливой будет, вот увидишь...» Это был наш последний с ней разговор... после нашего отъезда, у бабули случился инсульт. Соседка, которая зашла её проведать, вызвала скорую, но спасти бабушку не смогли... Сегодня год после того страшного дня. Мы с сёстрами накрыли поминальный стол. В центре стола стоит огромное блюдо с брусничными варениками и кувшин с молоком. По дому бегают четыре правнука моей бабушки, а на руках моего мужа сидит полугодовалая большеглазая девочка Анна, которую бабуля так и не застала,

а от неё не было никакого покою. Она постоянно где-то пропадала, часто возвращалась домой под утро, всех будила и требовала вести с ней задушевные беседы. Однажды она снова пришла откуда-то «на бровях» и заявила, что Рома должен ей купить квартиру поближе, ведь она не может жить далеко от любимой дочери. Она часто просила денег, объясняя, что с работы она уволилась и когда поедет домой, то жить ей будет совсем не на что. Рома давал ей деньги, а Варя хваталась за голову и не знала, что делать. Выгнать мать у неё «не поднималась рука» но и жить с ней становилось невыносимо. И вот однажды Рома пришёл пораньше с работы домой и застал такую картину: посередине комнаты стоял накрытый стол с обилием горячительного, вокруг которого сидели странные люди, которых он видел впервые в жизни. Да и мать Вари, похоже, тоже их не особо знала. Вся компания нестройными голосами громко пела какую-то заунывную песню. Рома «вышел из себя» и вытолкал всех за дверь. Вместе с Антониной. А потом переживал и чувствовал вину перед Варей. Так он был воспитан, что мать — есть мать, какая бы она ни была. Но это было выше его сил. Тоня кричала на лестничной площадке и била кулаком в дверь, требуя впустить её, потом сидела на ступенях лестницы и заявляла, что непременно дождётся дочь и уж с ней-то они разберутся с Ромой, который честных людей на улицу выгоняет. Они сами его выгонят, вот! Только пригрозив, что вызовет полицию, Рома смог кое-как вытолкать невменяемую Тоню из подъезда. Варя пришла с работы и, узнав об этой сцене, просто села, закрыла глаза руками и долго плакала. Ей снова хотелось провалиться сквозь землю. С Антониной больше не общались. Она, первое время, звонила, но Варя не отвечала на звонки. Потом звонки прекратились. Потихоньку Варя успокоилась, все постепенно забылось. У них с Романом была настоящая любовь и счастье. Скоро Варя ожидала ребёнка, УЗИ показывало девочку. Только звонить матери, чтобы рассказать эту новость, Варя категорически не хотела. Она боялась испортить своё хрупкое счастье… Автор Жанна Шинелева

стно сидел один, а потом поднялся и пошёл к выходу. А тут Варя несла поднос к столику. Он остановился, внимательно посмотрел на девушку, та смутилась, приостановилась, а потом аккуратно прошла мимо парня: ведь надо было работать. Руки у неё дрожали так, что она боялась уронить это несчастный поднос со всеми тарелками и бокалами. Но обошлось. Парень вернулся к своему столику, сделал заказ и сидел долго-долго, пока Варя не закончила работу. А потом он предложил проводить её. Так и стали встречаться. Варя снимала квартиру вместе с тремя девушками-студентками. Работу по специальности пока не нашла, и продолжала работать официанткой в том же кафе, куда устроилась, ещё учась в колледже. А Рома жил один, в квартире дедушки, которая досталась ему по наследству. А его мама жила в другом городе. Она была ещё молода, и, как рассказывал потом Рома Варе, очень активно пыталась устроить личную жизнь, пока, правда, безуспешно, сын ей тоже был обузой и помехой. А дедушка очень любил внука и завещал ему жилплощадь, так Рома и попал сюда. — Моя мама тоже не очень интересуется моей судьбой, съехал, да и ладно, — признался как-то Рома Варе, — Так что я вполне понимаю тебя. Но мы уже люди взрослые и потому должны сами о себе заботиться. Родители нам дали всё, что могли, и за это их надо уважать. Я так считаю. — Конечно, Ром, я согласна, — вздыхала Варя, — Только иногда мне кажется, что не всё… Когда они решили пожениться, то не думали, что выйдет такой праздник. Всё-таки своим они сообщили, и все родственники вознамерились приехать. Свадьбу отмечали в кафе. Варя познакомилась со свекровью прямо у загса. Женщина весёлая, симпатичная, держала под руку «плюгавенького» мужичка, который пришёл на праздник, даже не позаботившись о своём внешнем виде. Джинсы его были все в каких-то пятнах, растянутая футболка, которая знавала лучшие времена. Мама Ромы выглядела аккуратно, но тоже было видно, что сумочка у неё старенькая и туфли совсем потёртые. Варе стало жалко эту женщину. Видно было, что она цепляется за этого мужчину, пытаясь устроить личную жизнь, хоть как-нибудь, но сама Варя так не хотела. Она давно решила, что выйдет замуж только по любви. Была и Варина тётя, со своими детьми и мужем. Мальчишки подросли и стали «здоровенными лбами» — как в шутку их назвала родственница. Она улыбалась и даже подарила Варе и Роме подарок — набор хрустальных бокалов. Муж её стоял в сторонке и, как всегда, молчал. Вара замечала, что он вообще очень редко разговаривает. Зато именно он иногда помогал ей делать уроки, когда она жила в их доме, потому что работал учителем по математике, и Варя ему была очень благодарна. Приехала и мама Вари. Одна. Обняла дочь, поздравила и даже прослезилась, что, мол, как быстро идут годы, вот и невестой стала кровинушка… Варя чуть было не растрогалась, но мама слишком налегала на горячительные напитки и когда под конец праздника стала громко кричать, петь песни и приставать ко всем подряд, стало не до сантиментов: Варе было ужасно стыдно. Она готова была провалиться сквозь землю, особенно ей было неудобно перед Ромой. Мать громко вещала о том, как терпела лишения ради того, чтобы вырастить Варю, как отказывала себе буквально во всём, как провожала её в школу, как встречала, как волновалась за неё, как мечтала, что дочь выбьется в люди, поступит в институт. Но не срослось, ну и ладно, зато дочка жениха хорошего нашла, не то, что она сама. Так и никак не везёт ей, вот судьба-судьбинушка горькая… — И, кстати… Горько! Почему молодые не целуются? Горько! Горько! — скандировала Антонина, обводя гостей мутным взглядом… Кое-как праздник закончился и Тоню привели к себе ночевать Рома и Варя. Женщина и там продолжала, то кричать и петь песни, то рыдать и оплакивать свою ушедшую молодость. Молодые люди уложили её на свою кровать, а сами отправились гулять по ночному городу… Некоторое время мама Вари жила у них. Она никак не хотела уезжать: в городе ей понравилось, кроме того, она решила, что здесь сможет наконец-то удачно выйти замуж. Дом

— Варь, прости. Я выгнал её. Это было невыносимо. В нашей квартире такое устроить! — Это когда-то должно было случиться, — грустно улыбнулась Варя и положила свою ладонь на руку мужа, — Всё правильно, Ром, всё правильно… —-------------------------- Отца своего Варя никогда не видела и привыкла думать, что и не было его совсем. Её мама, Антонина, забеременела случайно от парня, с которым всего один раз встретилась. Они весело провели время, причём с участием крепких напитков. Как потом признавалась Тоня дочери, он её просто-напросто «напоил», ведь до этого она никогда так не делала и была довольно скромная девушка, правильная. А парень был, ох, как красив. Тоня выглядела и вела себя неприступно, но он «решил» эту проблему. Наутро молодые люди расстались и больше никогда не виделись. Позже Тоня обнаружила, что беременна. Её мечты о том, что она вырвется из посёлка в город, удачно выйдет замуж и станет жить другой жизнью, не осуществились. Потом она не раз обвиняла в этом Варю. Что, мол, из-за тебя жизнь не сложилась! Решила родить: не смогла живую душу сгубить и вот, что из этого вышло. Ничего хорошего. Личной жизни никакой, перспектив тоже. А всё Варя, из-за неё всё! Мать совсем не занималась дочерью и та была предоставлена самой себе. Варя не раз думала потом об этом, размышляла, когда уже стала взрослой и вспоминала поговорку о том, что мать, не та, что воспитала, а та, что вырастила. А её вырастила улица, значит, матери у неё не было совсем… Синяки, разбитые коленки: Варя была «пацанка». Целыми днями на улице с мальчишками играла, голодная. Как утром поест, так вечером только приходила, когда мать уже спала. Живот постоянно сводило от голода, и она готова была съесть всё, что угодно. С пацанами ходили на речку, на рыбалку, лазили в чужие сады за яблоками, потом песни под гитару пели до поздней ночи. В посёлке была только средняя школа. По её окончании мать уговорила свою сестру, которая жила в городе, приютить Варю, чтобы та окончила десятый и одиннадцатый класс. В тот момент Варя даже подумала о том, что матери не всё равно на неё, что она любит и заботится о ней. Но тётка как-то разоткровенничалась и выболтала, что Тоня её «Христом Богом молила» забрать «спиногрызку», потому как сил никаких с ней нет и сладу. Хоть два года её не видеть. А потом, глядишь, вообще «свалит» куда-нибудь в городе… Понять злость тёти на Варю было можно. И так квартира двухкомнатная, своих детей двое, а тут ещё её навязали. И в то же время, Варя была благодарна родственнице за то, что та всё же не отказала и приютила племянницу. Она старалась себя вести «тише воды, ниже травы» и никого не стеснять. Питаться скромно и мало она уже привыкла. Правда, растущий организм требовал пищи: Варя росла длинная и тощая, как жердь. Голова часто кружилась, и темнело в глазах. Но она уже не обращала на это внимания, привыкла. Выучилась, в институт не поступила, тогда отправилась в колледж — уж очень хотелось самостоятельно жить и поступить хоть куда-нибудь, лишь бы не терпеть эти взгляды и снисходительные вздохи родственников, которых она действительно стесняла… *** — Варьк, выходи за меня, а? — Ты серьёзно? Да зачем я тебе нужна такая?! — Люблю я тебя, глупая, люблю. Вот зачем, — Рома обнял хрупкую девушку и прижал к себе. Он подумал, что никогда и никуда её не отпустит. Встретились они случайно в кафе, в котором Варя работала официанткой. Грустный парень сидел за столиком и пил кофе. Варя видела, как от него ушла девушка. Они пришли вдвоём, Варя сразу обратила внимание на симпатичного парня. Подружка Дина, которая тоже работала там официанткой, проходила мимо Вари с подносом и подмигнула ей, многозначительно указав глазами на парня: мол, иди к нему, смотри какой, не упусти… А Варя сделала страшную гримасу, дескать, ты с ума сошла, он же не один, я не такая, чтобы дорогу кому-то переходить. И тут его спутница вскочила со стула, что-то язвительное произнесла, бросила на стол скомканную салфетку и стремглав выбежала из кафе. Некоторое время парень гру

Трансформация пса😉

рит, не главное. Любовь – вот это да. А я на неё из-за вас – борщ… Я ему: я в салон сходила, ногти покрасила. И там и там. А вы знаете, сколько сейчас стрижка стоит? Минус чулки, минус юбка. И я бы поняла, если бы от страсти. Тут ничего не жалко. Всему свой срок и свое место. А вы на это место кипящий борщ вылили. Я это как должна воспринимать? До такой степени не понравилась, что ли? Не в этом дело, говорит. В общем, дошли, стоим. Гопники подвалили. Кое-что из вещей предложили. Идите уже, говорю, без вас тошно. Скорая приехала. В больнице мне ноги йодом смазали после веток до самого пояса, его увезли. Через час врач говорит: идите, зовет. Сидит в палате на кровати. По пояс в бинтах, стройный, как Цискаридзе. Любовь его конфетой бинтами как в фантик тоже завернута, на бедре лежит. Я рядом села, по пояс в йоде. Штору на коленях поправила. Говорю: сапоги у вас оставила. Да берите, вот ключ, отвечает, потом под половик положите. И прощайте. Простите за всё, особенно за неоправдавшиеся надежды. Я к его дому к утру добралась. Зашла, и что-то прям такая тоска навалилась… Перемыла всё, раковину отдраила. Нитки нашла с иголкой, юбку зашила. В магазин сходила, курицу купила. Бульон ему сварила, в банку налила… Второй год живем, нормальный мужчина, ответственный. Только недоласканный. Там много еще работы, много… Автор: В.Денисов

Сходила тут на свидание. Писали-писали письма, решила посмотреть, что за писатель. Приезжаю в гости. Накрашенная, с укладкой. Дом еле нашла. Стоит в тени свечка. Где-то во глубине сибирских руд. Навигатор сбился с пути за километр до дома. Но нашла. В подъезде пахнет ипподромом: корвалолом и конюшней. Лифт не работает. Живет на шестом. Ладно, дошла. На площадке как башня танка. Чтобы в квартиру попасть, нужно через танкистов пройти. Броня с палец толщиной. Звоню. Слышу: где-то внутри замок щелкает. Потом второй. Третий. Стою. Накрашенная, с укладкой. На шпильках. На броне замки загрохотали. Открывает. Костюм надел, в костюме открывал. Заходите, говорит, я как раз борща наварил. В комнате тахта, стол, два стула и компьютер. На кухне что-то клокочет. Ну, говорю, снимайте брюки. Занервничал, аж руки ломать стал. Говорит: я так не могу, я не такой. Надеялся, говорит, на долгие вдумчивые отношения... Я ему: снимайте брюки, поглажу. Там с магазина складки еще, отпаривать нужно. Он мне: да-да, вы знаете, так торопился... В шкаф к нему заглянула – тубусы, тубусы, тубусы. Архитектор. Вещи-то, спрашиваю, где? В ванной, говорит, сушатся. Захожу: точно, здесь – две пары носков, трусы и рубашка. Снял штаны, в полотенце замотался, брюки мне протягивает. А утюг-то, спрашиваю, есть? А вот утюга, отвечает, нет. Так занят, что купить некогда. Но если брюки, говорит, на полу расстелить ровно, чтоб складочка в складочку, а сверху мокрую марлю и сесть, то эффект тот же, что с утюгом. Разложили вдвоем брюки, марлю намочили. Сели сверху, молчим, ждем эффекта. Борщ-то не перекипит? – спрашиваю. Нет, говорит, уже выключил. А что там на кухне рычит на плите? – говорю. Это за стенкой – отвечает. Я ему, значит, объясняю: ехала к вам на метро, потом на автобусе. Потому что таксисты ехать сюда отказываются. Потом шла пешком. Вы не могли бы, говорю, убрать свои вещи из ванной, а я бы душ приняла. У меня уже, говорю, обратного пути нет. У меня ноги по нижнее белье в грязи, спина мокрая и чулки бы рваные снять. Деревья у вас на тротуарах буйно цветут, а фонарей нет. Юбку в ванной снимала, она по шву выстрелила. Ну, думаю, беда одна не приходит. Как теперь домой добираться, непонятно. Вышла из ванной в полотенце, а он кастрюлю борща на себя опрокинул. Реальность превзошла, видимо, ожидания. Вот как держал у пояса говорящую кастрюлю, так и опрокинул. Борщ на полу кипит, капуста по углам с шипением расползается. От штанов дым, картошка на тапках аж плавится. Вызывайте, кричит, скорую, я умираю! Ну, думаю, конец. Зарекалась же: после сорока – никаких свиданий на дому. Звоню в скорую, кричу: мужик себя борщом окатил. Нет, не с головой. Ниже. Еще ниже. Да, здесь. А они мне: мы к вам доехать не сможем. Не могли бы вы выйти на Оловозаводскую улицу? Я им говорю: мужик ошпаренный. Как ошпаренный мужик пойдет, у него ж там все облезет! Снимите, говорят, брюки с него. Приложите чистое полотенце и идите с богом на Оловозаводскую. Слышал? – спрашиваю. Он кричит: отдавайте, говорит, полотенце! Я полотенце снимаю, юбку беру – оп-па. А еще одно полотенце есть? – говорю. А он на пол падает и отвечает: нет. С премии собирался купить. А чего вы упали? – интересуюсь. В этой квартире женщина без полотенца последний раз была лет тридцать назад, говорит. Снимаю штору, заворачиваюсь, больше не во что. Беру его под руку, идем на улицу. Он в пиджаке и полотенце, я в блузе и шторе. Сваты. Кричит: потому и не женился, что все беды от женщин. Я ему говорю – вы борщ-то хоть посолили? Нет, говорит, не успел. Больно там? – спрашиваю. А то, – отвечает. И плачет, плачет… Один, говорит, всю жизнь. Обнять некому, устал, говорит, устал. Истощен отсутствием крупного состояния, женской ласки и заботы. Я прямо взорвалась вся. Ты ж, говорю, писал, что крупный инженер, в достатке, юмор в переписке допускал. Фото вон какое мужественное прислал – на верблюде с саблей. А дома – одно полотенце, на улицу не в чем выйти. Да и дом, говорю, в таком месте, что туда даже волки не заходят. А он мне: деньги, гово

т за своих родителей! - Да куда нам ещё один рот? Я и так работаю, как проклятая, с огорода вон овощи продаю, кручусь, как могу, а ты на мою шею его хочешь повесить? Тебе на следующий год поступать, деньги нужны, и Ленка растёт, то одно, то другое нужно... - Так ты если опеку оформишь, там какое-то пособие вроде положено... Мам, ты же женщина, неужели не жалко мальчишку? Отец плохо поступил, это понятно, но он наш братик... Тоня была зла на мужа, и на дочку. Хорошо придумала, чужого ребёнка ей навесить... И решила она посмотреть на этого мальчика. На следующий же день отправилась в больницу. - Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, а где тут мальчик Миша, три года, готовят в детдом его отправить, — спросила она у постовой медсестры. - А вы ему кто, женщина? Что хотите? - Посмотреть хочу. Это ребёнок моего мужа. От другой женщины... Так вышло... - Посмотрите, и что? Вчера дочки ваши приходили, играли с ним, хоть и не положено, но разрешила... Орал потом, к маме просится... - Да я на минутку, гляну и всё, на руки даже брать не буду... - Ну гляньте, что уж... Тоня открыла дверь и застыла. Маленький Юрка, копия... Рыжие кудряшки, голубые глаза. Красивый мальчик. Он сидел в кроватке и играл с кубиками. Увидев её, улыбнулся. - Тётя... А мама где моя? - Мамы нет, Миша... - Я домой хочу... И горько заплакал. Дрогнуло сердце у Тони. Подошла к кроватке и взяла мальчика на руки. - Женщина, вы уйдёте, а я крики его буду слушать! Что вы делаете? - закричала медсестра. - Мишенька, не плачь, маленький... Тоня гладила его по голове и вытирала слёзы. - Тётя, забери меня... Я есть хочу, и играть тут не с кем... - Хорошо, Миша... Обещаю, что вернусь. Ты не плачь, хорошо? Домой Тоня шла с уверенностью забрать мальчика. Вся злость улетучилась, когда она увидела несчастного, беззащитного малыша. Который был так похож на её девочек... Прошло пятнадцать лет. Мише пришла повестка, в армию забирают. Вот и вырос сынок... Как же быстро пролетели годы. - Ты звони, сынок, и слушайся командира, или как там правильно говорят... Ох, душа болит... Времена сейчас смутные... - Мам, да всё хорошо будет! Я тебя не подведу, обещаю! Год быстро пролетит! Потом работать пойду, Лёшка Свиридов говорит, дядька его платит хорошо на СТО, а я мастер чинить машины, ты же знаешь... - Мастер мой, — Тоня рукой провела по рыжим непослушным кудрям... Жизнь, как узкая тропинка в лесу, порой заводит в самые неожиданные места. Тоня думала, что судьба послала ей испытание, ещё один крест, ещё одну боль от предательства мужа. Но оказалось, что в колючем кусте обиды спрятался хрупкий росток — мальчик, который не виноват ни в чём, кроме того, что появился на свет. Иногда сердце видит то, чего не замечают глаза. Оно разглядело в Мише не чужую кровь, а одинокую душу, тоскующую по теплу. Оно услышало не крик «чужого ребёнка», а тихий зов: «Мама». И Тоня, вопреки логике, страхам, усталости, протянула руки. Годы показали, что доброта, это не жертва, а дар. Миша не стал «лишним ртом» — он стал тем, кто носил воду из колодца для полива, пока Тоня пропалывала грядки. Тем, кто смешил сестёр, когда на душе было тяжело. Тем, кто, вырастая, повторял: «Спасибо, мам», — и в этих словах звучала вся вселенная... автор Заметки оптимистки

Тоня пропалывала грядки, когда услышала, что кто-то её зовёт во дворе. Вытерла пот со лба и вышла к калитке. Там стояла незнакомая женщина. - Тоня, здравствуй! Разговор есть. - Здравствуй. Ну, заходи, коль пришла... Тоня пригласила женщину в дом, поставила чайник греться. Интересно, что ей нужно? - Меня Ниной зовут. Мы с тобой лично не знакомы, но люди рассказали, что к чему... Не буду ходить вокруг да около... У твоего мужа покойного сын есть, Мишка. Три года ему. Тоня удивлённо посмотрела на женщину. Вроде старовата она, чтобы быть матерью этого ребёнка... - Да не у меня сын. А у соседки моей, Кати. Муж твой часто захаживал раньше, вот и понесла от него. Такой же рыжий и конопатый, как отец, и экспертизу делать не надо. - А от меня вы чего хотите? Муж мой умер недавно, я понятия не имею с кем он там валандался... - Так Катька эта тоже померла... Воспаление легких запустила, и вот результат. А мальчонка сирота теперь. У Катьки ни отца, ни матери не было, приезжая она, в магазине продавцом работала... Жалко ведь пацана, в детский дом одна дорога... - Так у меня свои дети есть, две дочки, рождённые в браке. Вы что, предлагаете забрать этого ребёнка? Хватает же наглости, прийти к жене и говорить, чтобы нагулянного ребёнка взяла... - Так брат он твоим дочкам, стало быть, по крови, уже не чужой, значит... А мальчик хороший, добрый, да ласковый... В больнице сейчас, готовят документы на него... - Ой, не надо меня на жалость разводить... Муж мой неизвестно сколько детей оставил, так что же я всех растить должна? - Ну, смотри сама... Моё дело предупредить. Нина ушла. Тоня налила чай в кружку и задумалась... С Юрой познакомилась сразу после получения диплома. Отмечала с подругами, и подошли парни знакомиться. Юра выделялся своей рыжей шевелюрой и мелкими веснушками по всему лицу. Весёлый, озорной, стихи читал, анекдоты рассказывал. Предложил проводить её до дома. И вот они уже муж и жена. Поселились у бабушки, которая потом умерла и оставила дом им. Родилась Варя, через два года Леночка. Жили скромно, денег вечно не хватало. А тут стал Юрка пить. Как Тоня не боролась с пагубной привычкой, бесполезно. Мог пропасть на несколько дней. С работы выгнали, естественно, Тоня работала на двух работах. Решилась на развод. Думала, уедет с девчонками в город, тётка одинокая давно звала, работу найдёт, ничего, не пропадут. А тут Юрка пьяный под машину попал. Насмерть. Жалко было, дурака, плакала Тоня, сидя над гробом. И дочки плакали, папка всё-таки... А теперь вот, оказывается, нагулял на стороне ребятёнка... В дом зашла старшая дочь Варя. Высокая, стройная, в мать, и рыжая в отца. - Мам, что поесть можно? С девчонками в кино собираемся, а я голодная такая! А ты чего грустная? - Перевариваю новость, сижу. Доложили мне, что отец твой сына имеет на стороне, три года ребёнку. Мать умерла, а пацана в детдом теперь. Забрать его предлагала... - Ничего себе... Вот это новости... А кто мать? Ты её знаешь? - Нет. Она не местная. Катя зовут, фамилию не знаю... - И что думаешь делать? А где сейчас мальчик этот? У него родственников нет, получается? - Вроде как нет. В больнице мальчик, готовят документы на него... Рыжий, говорит, копия отец... На вот картошку поешь варёную, с сосисками. Варя накинулась на еду. И Лена пришла, присоединилась. Тоня смотрела на дочек и улыбалась. Обе рыжие как отец... Вот же гены какие сильные... На следующий день Варя заявила: - Мам, мы ходили в больницу с Леной... На брата посмотреть. Смешной такой, щекастый. На нас похож очень... Плачет горько, к маме хочет... Мы ему яблоко принесли и апельсин. Стоит в кроватке, ручки тянет... Медсестра разрешила поиграть с ним немного. Маам... Давай заберём его... Братик ведь это наш... Тоня разозлилась на дочку. - Вот ещё что удумали! Отец ваш куролесил, а я должна разгребать теперь? Мне своих забот хватает... Легко тебе говорить - забери... - Чужих детей забирают люди, а тут наш, родной по крови... Он не виноват, что так вышло. Знаешь фразу - дети не отвечаю

ечу? - спросила плача Марина - Этого я не имею права раскрывать - ответил мальчик - Но ты точно скоро его встретишь. Я гарантирую - и мальчик обнял женщину. После он печально улыбнулся и начал растворяться в воздухе - Скажи Костику, что он вскоре увидит меня снова - проговорил Миша на прощание и исчез. Как и было предсказано мальчишкой, тетка и мажор понесли наказание. Тетку хватил инсульт и она, промучавшись месяц, умерла в доме инвалидов, всеми покинутая, а что касается мажора, он в настоящем времени был крупным предпринимателем, но всплыли факты, указывающие на то, что он мошенник, неоднократно уклоняющийся от налогов. Плюс, он руководил подпольной сетью торговли наркотиков и, что самое худшее, он открыл бордель для извращенцев, где держал воспитанников детдомов, на потеху педофилам. Оттуда он и черпал доход. Но вскоре прокуратура эту лавочку прикрыла, а его самого упекли на зону, на очень долгий срок. Но и там он не дождался освобождения. Его нашли мертвым на своих нарах. И никто не стал возбуждать уголовных дел. Ведь у правозащитников тоже есть дети... А Марина вскоре встретила Алексея. Он, оказывается, работал в конторе, где и Марина. Он был начальником Первого отдела. Вскоре они поженились и у них родился сын, которого назвали Михаилом. Мишу полюбили все, а особенно Костик. Он начал оберегать своего младшего брата с первых же дней, как Миша в свое время оберегал их с мамой. Автор: Star Lord

Ребенок,которого не было... Марина, молодая женщина, 32-х лет, готовила на кухне обед, когда ее сын, 10-летний Костик, вернулся домой. Но пришел не один, а с другим мальчишкой, лет 11-12. - Мама, познакомься, это мой друг Миша - произнес Константин - Я его сегодня встретил во дворе. Точнее, он сам подошел познакомиться. - Я рада - улыбнулась женщина - Рада, что на новом месте у тебя сразу появился друг. - Ладно, мы пойдем ко мне в комнату, я покажу Мише свой компьютер. - Ладно, идите - ответила Марина - А я пока обед сготовлю. Мальчики удалились в комнату Костика, где Костя включил свой ноутбук, подождал, пока все загрузится и начал показывать Мише свою систему. - Костя - проговорил вдруг Миша - А ты родился в 2004 году? - Да - ответил мальчик - В 2004. Мне десять лет, в январе будет одиннадцать. - Понятно - ответил Миша - А мне в феврале будет тринадцать. - но говорил Миша почему-то с печалью в голосе. Но Костик не придал этому значения, а просто начал показывать Михаилу свои игры. Ребята начали играть, затем Марина позвала их к столу. - Миша - произнесла она - Ты тоже покушай, я угощаю. - Спасибо, тетя Марина - ответил пацан - Но мне не хочется объедать Вас. - Что за глупости? - проговорила женщина - Вон, какой маленький и худой. Ешь давай! Мальчику пришлось подчиниться. Поев, ребята пошли на улицу снова. На дворе стояло лето, август 2014 года. Перед школой ребята хотели наиграться, нарезвиться на улице. Однажды Костик подошел к маме с одной необычной просьбой. - Мама, а можно сегодня Миша переночует у нас? - спросил мальчик - А его мама не будет против? - в свою очередь спросила Марина. - Нет, не будет, я отпросился. - сказал вошедший Михаил - Хорошо, только в одиннадцать вечера, чтобы лежали в кроватях - ответила Марина - Ты на каком ярусе спать будешь? На верхнем или нижнем? - Давайте на верхнем - ответил Миша. Когда время подошло к 23 00, ребята уже лежали в постелях. Вскоре Константин уснул, а Миша, убедившись, что его друг крепко спит, слез со своего яруса и направился в комнату к Марине. Женщина еще не спала, она смотрела телевизор. То, что начал говорить, повергло женщину в ступор. - Вы Марина Воронкова, 1982 года рождения. До десяти лет жили с родителями, которые погибли в автокатастрофе. После Вас взяла на воспитание дальняя родственница, с авторитарным характером. Она Вас воспитывала после смерти родителей. Когда Вам исполнилось 20 лет, Вы влюбились в одного парня с параллельного потока университета, где Вы обучались Но та родственница уготовила Вам иную судьбу, он хотела выдать Вас замуж за одного мажора с последнего курса. Но Вы не любили того парня. Вы продолжали встречаться со своим благоверным, Андреем, кажется. И потом забеременели. Андрей уже хотел на Вас жениться, но Ваша тетка, повела Вас на аборт, где и избавила от ребенка. А Андрея с помощью связей отправила в армию. Но в 22 года Вы сбежали от тетки, затем снова встретили Андрея, от которого родили Костика. - Миша продолжал говорить, а Марина уже расширенными глазами смотрела на него - Вы стали жить гражданским браком с Андреем - продолжил тем временем Михаил - Но тот мажор не думал отступать. Он нашел Вас с Андреем и убил последнего, подстроив несчастный случай. Вы после десять лет скитались по стране, скрываясь от тетки и этого ублюдка и, наконец, приехали в этот городок. - закончил подросток. - Но кто ты? - прошептала Марина - Откуда ты все знаешь? - Мама - ответил внезапно Миша - Я твой нерожденный сын, ребенок, которого не было. После того, как тебе сделали насильно аборт в 2002 году, я занял место на небесах и начал оберегать тебя. Но к сожалению, не смог спасти Андрея. Но кое-что я все-таки сделал. Я переписал судьбы твоей тетки и того мажора. Их вскоре ждет заслуженное наказание. А ты еще родишь, ты встретишь на своем пути мужчину, это будет брат Андрея, военный, в звании подполковника. Ему 34 года, зовут Алексей Романович Белозеров. И от него ты родишь мальчика. И назови его Михаилом - произнес мальчишка - Это буду я. - Но, Миша, где я его встр

Бабуля, я замуж выхожу, освобождай квартиру, - радостно сообщила внучка. Сядь поудобнее, налей чай — крепкий, как сама жизнь. Сейчас расскажу тебе историю. Не про героев. Про бабушку. Про внучку. Про нас с тобой, если честно. — Бабуля! — дверь хлопнула, и в комнату влетела Надя — вихрь духов, каблуков и нетерпения. В руке — телефон, волосы — растрёпанные, а глаза — сверкают, как у девочки, которой только что пообещали собаку. — Спишь? Я только укрылась, подоткнула одеяло, сняла очки, положила их на салфетку у кровати. Слушала, как щёлкает старый холодильник на кухне. Дом был тихий. Спокойный. Такой, как я люблю. — Нет, внученька, не сплю. Что случилось? Она сияла, будто её ударило током радости: — Я замуж выхожу! Сердце вздрогнуло. Тревожно. Радостно? Нет… тревожно. Как перед грозой: небо ещё голубое, но воздух уже тянет плёнкой — чувствуется, скоро хлынет. — Да ты что?! — выдохнула я. — А как же учёба? Надя фыркнула — будто я предложила ей вернуться в пионерлагерь. — Учёба? Баб, кому она сейчас нужна? Всё равно я не буду училкой. За копейки? Ни за что. Я обняла подушку, пахнущую мятой и ромашкой. Вчера как раз стирала. — А жить-то вы как собираетесь? — Он будет работать. Содержать меня. — А он… работает? — спросила я осторожно, будто проверяя, не шучу ли я сама. — Пока нет. Но у него потенциал. Поняла? Потенциал… ага. Как у банки с пылью в шкафу: вроде есть — а толку ноль. — Баб, короче, — Надя откинула волосы назад, щёлкнула жвачкой, — освобождай квартиру. Она моя. По бумагам. Ты же сама оформила. Сердце застыло. Не остановилось — застыло, как лужа на морозе. Я вспомнила тот день. Мы сидели за столом, пили чай с вареньем, я достала пирог из духовки. Она смеялась, целовала в щёку: — Бабулечка, ты у меня самая добрая. А я… глупая. Глаза на мокром месте. Подписала. Думала — после смерти. А оказалось — вместо жизни. — Надюша… Я же пока жива. Мне некуда идти. — Это уже не моя забота. Есть же дома для стариков. Там чисто, кормят, телевизор есть. Даже вайфай. Всё по-человечески. Я даже не плакала. Просто сидела, слушала, как хлопает за ней дверь. Как раньше хлопала — когда она уходила в школу. Только тогда она возвращалась. А теперь — нет. Я знаю, ты сейчас думаешь: «Неужели она правда пойдёт в суд на родную бабушку?» Ага. Пошла. И знаешь, что самое страшное? Даже не суд. Холод в её глазах. Суд был через месяц. Я пришла в тёплой кофте, с пуговицей, пришитой ещё Людкой, когда Надя была маленькой. В сумке — валидол и старая иконка. Пальцы дрожали. А Надя… сидела в красной блузке, с ресницами, как у кукол. Рядом её жених. Щёлкал жвачкой. Как будто ему скучно. — Она мешает нам начать жизнь. Мы женимся, нам нужно пространство. Всё по закону, — сказала Надя, не глядя на меня. Судья развёл руками. Закон... Решение: выселить. Под лестницей в подъезде я устроила угол. 👇

Муж бросил ее и сбежал с ее сестрой, оставив короткое письмо. Ее ответ на это письмо просто растоптал его! Однажды, вернувшись домой, женщина увидела письмо на кухонном столе, которое оставил ей муж… “Любимая жена! Пишу тебе это письмо, чтобы сообщить что я ухожу. Провели мы с тобой с тобой вместе целых 7 лет, знаю что был хорошим мужем, мне не в чем себя упрекнуть. Хотя последние 2 года были для меня настоящим адом. А после того, как сегодня домой позвонил твой шеф и сказал, что ты бросаешь работу, чаша моего терпения переполнилась. У меня уже нет сил быть рядом с тобой. Неделю назад, когда ты вернулась с работы, то даже не заметила что я сделал себе новую прическу, приготовил твое любимое блюдо и надел на себя новые шелковые боксерские трусы. Даже не прикоснувшись к еде, ты уселась на диван и уставилась в свой любимый сериал. Перестала говорить мне слова любви, у нас уже давно не было взаимной близости. Не знаю, то ли ты мне изменяешь, то ли чувства твои угасли… В одном теперь я уверен, что ухожу. Твой будущий бывший муж. P.S. Не ищи меня, мы уезжаем с твоей сестрой в другой город.” Когда в один прекрасный день возвращаешься домой и понимаешь, что твой муж тебе изменил, да еще и с родной сестрой, это конечно не самый лучший день в твоей жизни. Но, бывает так, что оказывается это еще не конец истории. Может быть эта женщина и не хороший карточный игрок, но на этот раз у нее оказался неплохой туз в рукаве. В тот же вечер она села за стол и написала любимому ответ: “Дорогой бывший муж! Ничего меня сегодня не могло осчастливить больше, чем твое письмо. Правда, мы были женаты уже более 7 лет, однако должна сказать что ты был далек от идеала мужа. Была так привязана к своим сериалам, потому что отвлекали меня от слез и грустных мыслей о том, насколько я несчастлива в этом браке. Неделю назад. когда вернулась домой, то сразу же заметила твою новую стрижку. Ничего не сказала, потому что ты выглядел с ней как девушка и не хотела тебя огорчать. Когда приготовил мое “любимое блюдо”, то скорее всего ты перепутал меня с моей сестрой, потому что вот уже 6 лет не ем жирного мяса. А если речь идет о шелковых трусах, то когда увидела цену в 24 доллара, напечатанную на свисающем с них ценнике, то молилась только о том, чтобы это не были те самые 25 долларов, которые я одолжила вчера своей сестре. Однако, даже со всем этим, думала о том, что мы еще можем спасти наш брак. Когда вчера оказалось, что выиграла в лотерею 3 миллиона долларов, то бросила работу и купила нам два билета на Багамские острова. Подумала о том, что во время экзотического отдыха получится вернуть былую искорку… Но, когда пришла домой, тебя там не было и нашла только лишь письмо на кухонном столе. Надеюсь что ты наконец обретешь свое счастье и будешь жить так, как всегда об этом мечтал. Мой адвокат сказал что твое письмо вполне сойдет за доказательство супружеской неверности и у тебя не будет права даже на копейку из того, что у меня сейчас есть. Поздравляю, твоя бывшая жена – наконец-то за многие годы счастливая и богатая. P.S. Кстати, моя сестра Паулина упоминала когда-либо в разговоре что до 25 лет ее звали Пол и она была мужчиной?”

ЯДОВИТЫЕ СЛОВА Женщине исполнилось семьдесят лет. Юбилей! К этому дню купила ткань и заказала платье. Очень красивое, изящное. И к нему по интернету сережки серебряные. Надела, посмотрела, увидела, что помолодела. Все-таки нельзя без обновок жить. Они настроение поднимают. Затем принялась готовить, чтобы гостей вкусненьким покормить. Должны приехать сестры. А еще брат привезет старенькую маму. Ей скоро сто лет исполнится. Стол сверкал праздничной посудой. И еда сама в рот просилась. Гости приехали. Мать-старушку посадили на самое почетное место. Она посидит немножко, а когда устанет, то в соседней комнате полежит. Именинница переоделась в новое платье. И сережки надела. Пришла к гостям. И они ахнули. Приятно было, что оценили. Очень приятно. Подняли первую. Затем вторую. И одна из сестер вдруг сказала: «Ты меня удивила. В семьдесят лет платье заказывать. И сережки. Тебе зачем? Куда наряжаться-то? Дома сидишь. Не работаешь, по театрам не ходишь. У тебя же полно старых платьев, красивых. Донашивать нужно». Другие сестры головами закивали. И начали рассказывать, что у них все шкафы одеждой забиты. Носить не сносить. И почему-то новое платье как будто давить стало. Тесным сделалось. И сережки потяжелели. И на душе – пусто. Сидела с каменным лицом. Разговаривать не хотелось. И кусок в рот не лез. Столетняя бабушка вдруг говорить начала. Все сразу замолчали. Ее мать тоже до ста лет дожила. И отец тоже. Долгожители. И когда матери девяносто стукнуло, отец пошел в магазин и купил шаль бордового цвета. Когда за стол сели, он вынул подарок из сумки и жене вручил. Вернее, на ее плечи накинул эту самую шаль. Мать счастливая сидела, и новую шаль старыми руками гладила. Девяносто лет! Главное – это душа. Не мы для вещей, а вещи для нас: «Забыли что ли»! Мудро так сказала. И к дочери обратилась, которая про платье не то сказала: «А тебе вот что скажу. Язык свой придержи. Не сори словами». Встала и пошла в другую комнату полежать. Устала она. Сидели молча. Почему-то за столом грустно стало. Сестра, что «словами сорила», все-таки извинилась. Но легче от этого не сделалось. Так, о чем-то говорили, но не смеялись. Искренности не было, душевности не было. Потому что слова ядовитыми оказались. И тут пришли племянница с мужем. Весело поздоровались со всеми, именинницу поздравили. Муж племянницы подошел, встал на одно колено, подарил букет роз. И пропел какую-то фразу из старинного романса. А племянница открыла маленькую коробочку. В ней бусы из речного жемчуга. Где она нашла? И своими руками тетке на шею надела. Потащила за руку к зеркалу. Обняла, захлопала руками, рассмеялась. Всё! Не было больше ядовитой атмосферы. На всех лицах – радость. Причем настоящая, искренняя. И полилась беседа. И хотелось смотреть на всех, и есть вкусную еду, и любоваться женщиной, которой исполнилось всего семьдесят лет. Жить да радоваться! Георгий Жаркой