Правда=Слухи!
MAX ·
КОНЕЦ ИСТОРИИ
— Мам, пап, что вы не можете мне рассказать? Я нечаянно услышала.
Она поставила тарелку на стол и схватила разбросанные по столешнице листочки. Быстро пробежала их глазами, потом стала вчитываться, темнея лицом, и обреченно сползла на стул.
— Вы хотите нас обменять назад? А как же я? Я ведь люблю вас.
В огромных серых глазах девушки плескались горючие слезы, и
— Мам, а вдруг Еве плохо? Мне хорошо, а ей нет. Обещайте, что...
Алиса смотрела на них широко распахнутыми глазами, полными слез, но в них уже проскальзывала та невероятная взрослая серьёзность, которая так поражала Викторию всегда.
— Обещайте, что вы, — Алиса запнулась, сжимая в руках скомканные листки показаний, — что вы найдете Еву и посмотрите, всё ли с ней в порядке. Не потому, что она ваша родная, а потому, что ей, возможно, нужна помощь. И её, эту Карину, надо наказать, чтобы она не делала так больше никогда.
Виктория и Дмитрий переглянулись. Их дочь, которую они считали своей, в момент шока думала о благополучии совершенно незнакомой ей девочке, рожденной с тем же больным сердцем.
— Конечно, Алиса, — Дмитрий опустился на колени перед дочерью, беря её за руки. — Мы обещаем. Мы сделаем всё, чтобы найти Еву, и если ей нужна помощь, мы ей поможем. Но знай одно: ты — наша дочь. И никто не имеет права обменивать нас или тебя. Мы — семья.
Алиса кивнула, уткнувшись в плечо отца. Военный совет на кухне быстро трансформировался в план действий. Виктория обзвонила всех знакомых врачей в Питере, пытаясь выяснить, есть ли какие-то данные о девочке с сердечной патологией, которую родила Карина в тот же день. Дмитрий взялся за официальную часть, обещая утром же отнести письменные показания Глеба Андреевича в прокуратуру.
На следующий день, когда показания уже лежали в нужном кабинете, Виктории удалось через знакомого хирурга узнать судьбу Евы. Выяснилось, что Карина своего больного ребенка не лечила. Она не могла позволить себе "неполноценного" наследника, и, получив его от Глеба Андреевича, она просто сдала девочку в специализированный интернат, указав, что мать умерла в родах, а отец отказывается. К счастью, Ева пережила несколько кризисов и попала в программу патроната, но её состояние оставалось тяжёлым.
Через несколько дней, благодаря показаниям Глеба Андреевича, который успел дать их ещё и следователю до того, как его состояние ухудшилось, и усилиям Дмитрия, было возбуждено уголовное дело. Карина, влиятельная дама из администрации, была арестована. Ева, настоящая дочь Виктории, была немедленно помещена в лучшую клинику.
Когда Виктория впервые увидела свою родную дочь в больнице, она увидела не незнакомого ребенка, а уменьшенную копию себя в детстве, только невероятно бледную и слабую. Рядом с ней сидела Алиса. Она принесла Еве свой любимый плюшевый медведь, того, с которым не расставалась с момента операции.
— Ты видишь, мам? — прошептала Алиса, не отрывая взгляда от спящей Евы. — Я же говорила, что ей нужна помощь.
Виктория поняла, что у неё теперь две дочери. Одна, Алиса, подарила им урок безусловной любви и самопожертвования. Вторая, Ева, нуждалась в их заботе и тепле. Самым трудным было осознать, что Алиса, их приёмная дочь, оказалась намного здоровее и сильнее, чем они могли себе представить, а их родная дочь, Ева, нуждалась в их силе, чтобы выжить.
С этого дня жизнь Виктории и Дмитрия изменилась навсегда. Они не стали "обмениваться" детьми. Они стали готовиться к тому, чтобы взять Еву под опеку, как только её состояние стабилизируется. Они стали родителями двух дочерей. И каждый раз, глядя на Алису, которая рисовала для Евы открытки, Виктория благодарила судьбу за грех старого акушера, который, пусть и ужасным путём, подарил им не только родного ребёнка, но и девочку, ставшую душой их семьи.
