Я считала её чужой в нашем доме. Пока не нашла записку, написанную маминой рукой
Я восемнадцать лет называла её женщиной из восемнадцатой квартиры. Даже когда здоровалась. Даже когда принимала из её рук пакет с отцовскими лекарствами. У человека было имя — Вера Павловна, — но я обходилась без него. Так проще держать расстояние. Номер квартиры ничего от тебя не требует.
В тот сентябрьский четверг я приехала к отцу с пустыми коробками. Две недели назад он согласился переехать поближе ко мне, и теперь следовало разобрать кладовку, книги и тридцать шесть лет нашей семейной жизни.
Отец встретил меня в прихожей с отвёрткой.
— Полку сниму. В новой квартире она над столом поместится.
— Пап, там уже есть полки.
— Эта удобная.
Ему было семьдесят восемь. После перелома ноги он ходил осторожно, сначала проверяя пол носком тапочки, потом перенося вес. Зато отвёртку держал так же уверенно, как прежде: ладонь обхватывала ручку целиком, большой палец упирался в металл.
Я поставила коробки возле шкафа. На верхней лежал маркер, которым собиралась подписывать содержимое. Книги. Посуда. Зимнее. Всё казалось понятным, пока я не увидела на кухне две чашки.
Одну отцовскую, с отколотым краем. Другую — жёлтую, с белым горошком.
— У тебя гости были?
— Вера заходила. Помогла занавески снять.
Я кивнула и пошла мыть руки. Кран зашипел слишком громко.
Полная история 👇
