Мама попросила меня завязать ей шнурки. Я остолбенела – я помнила её руки другими.
Мама подняла на меня глаза и сказала: «Помоги». Она никогда так не говорила. Никогда.
Но это случилось позже. А тогда, в марте, я просто приехала на каникулы. Весенние. Школа отпустила на неделю, и я села в поезд из Твери в Рязань, как делала каждый год. Четыре часа с пересадкой в Москве. Сумка с гостинцами, пакет с книжками, которые мама просила. Она всегда просила книжки.
Мне пятьдесят два. Маме семьдесят пять. Я преподаю русский язык и литературу уже двадцать восемь лет, а мама пятнадцать лет на пенсии. До того тридцать пять лет в бухгалтерии. Цифры она до сих пор считает в уме быстрее калькулятора. И этим гордится.
Она вообще многим гордится. Тем, что живёт одна и справляется. Тем, что ни разу не попросила денег. Тем, что сама таскает продукты с рынка на третий этаж. Без лифта. В свои семьдесят пять.
Я позвонила с вокзала, сказала, что скоро буду. Мама ответила тем же голосом, что и всегда: ровным, собранным, чуть суховатым. Голосом бухгалтера, которая привыкла, что цифры должны сходиться. И жизнь тоже.
- Дверь открыта, – сказала она. – Не звони, я услышу.
Я поднялась по лестнице. Панельный дом, третий этаж, запах варёной капусты от соседей снизу. Подъезд был тот же, что и много лет назад. Даже краска на перилах та же, только облупилась сильнее.
Дверь действительно была приоткрыта. Я толкнула её и вошла.
И тут же почувствовала, что что-то не так.
Полная история 👇
