Отец Николай освящал куличи во дворе храма и заметил мальчика, который стоял в стороне с пакетом сушек.
Он стоял в стороне
Отец Николай освящал куличи уже минут сорок, и конца очереди видно не было. Апрельское солнце припекало не по-пасхальному щедро, народ переминался с ноги на ногу, кто-то смеялся, кто-то переговаривался через чужие корзинки. Праздник. И вот тут-то я его увидела.
Мальчик стоял в стороне от всей этой праздничной толчеи – у старой яблони, которая каждую весну зацветала раньше всех и каждое лето обламывалась под собственным урожаем. Не в очереди. Просто стоял и смотрел, как батюшка кропит куличи, как плещет святая вода на полотенца и фольгу, на румяные бока и сахарную глазурь. Подбородок у мальчика был чуть задран – не надменно, а так, как задирают подбородок, когда хотят, чтобы не было видно, что волнуешься.
В руках он держал полиэтиленовый пакет с синей полосой. Я пригляделась. Сквозь тонкий целлофан угадывались округлые контуры – сушки. Просто сушки из ближайшего магазина.
Я стояла в очереди с двумя своими куличами – испекла, как всегда, два, хотя давно уже незачем. Три года один. Привычка оказалась сильнее здравого смысла. Достала с утра форму, замесила тесто, и только когда поставила оба кулича в духовку, поняла, что делаю это снова. Ничего. Второй отдам Зинаиде Петровне с третьего этажа. Или ещё кому-нибудь найдётся.
Полная история 👇
