Мачеха вручила падчерице магнитофон на десятилетие. Через 30 лет та сама вставила кассету: на записи голос её родной матери.
Страница была толще осеннего листа, но не намного. Анна задержала дыхание и опустила пинцет над краем. В мастерской пахло клеем и сухой бумагой – только эти два запаха она любила больше кофе. Псалтырь семнадцатого века лежал под лампой, привезённый неделю назад из Слободского. Тёмный переплёт облупился, а лист сто восемнадцатый держался на волоске.Пальцы у неё были в мелких белых полосках. Реставраторы знают этот рисунок – следы от скальпеля, частые, как царапины от кошки. У Анны они были с двадцати лет.Телефон зазвонил, когда пинцет почти коснулся бумаги.– Тьфу, – сказала Анна вслух и отложила инструмент.На экране горело имя: «Лариса Петровна». Анна подержала телефон на ладони. Потом всё-таки нажала.– Да.– Аня. – Голос у Ларисы был сухим и ровным, как всегда. – Я приготовила коробки. Если ты не заберёшь в эту субботу, я отдам в благотворительный приём.– Какие коробки?– Мы же говорили. Отцовские вещи. Я переезжаю.Анна опустила взгляд на псалтырь. Лист ждал.– Приеду, – сказала она. – В субботу.– Ладно. До субботы.
Полная история 👇
