Вернулся с целины на свадьбу внучки.
Пётр Алексеевич сжал в кармане деревянную коробочку. Костяшки пальцев заныли. За окном плыли поля – те самые, которых он не видел пятьдесят девять лет.
Поезд подходил к станции Скопин. Вагон был почти пуст: бабка у окна в дальнем конце, да проводница со стаканом чая. Пётр смотрел на перелески, на чёрную вспаханную землю, на низкие апрельские небеса. Земля здесь была тяжёлая, жирная, пахнущая полынью и прелой листвой. В Кызылординской области другая – лёгкая, с солью и песком, выцветшая на солнце до белизны. Он прожил на той земле полжизни. А эту – помнил.
«Следующая остановка – Скопин», – объявила проводница.
Он встал. Ноги затекли. Восемьдесят четыре – не двадцать пять. Достал с полки клетчатый чемодан. В нём лежал старый тёмный костюм, белая рубашка и чёрный галстук, купленный соседкой. Вера Николаевна, вдова целинника, собирала его в дорогу. Узнала, что едет на свадьбу – прибежала с мешком: «На свадьбу, Петя? Ах ты ж. На свадьбу при параде надо». Галстук у неё получился похоронный. Но другого в совхозном магазине не нашлось.
В кармане пиджака лежало письмо. Он знал его наизусть.
«Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Меня зовут Марина. Я ваша внучка. Моя бабушка Вера Николаевна умерла в прошлом году. Перед смертью она рассказала маме, что у неё есть отец, что он жив и живёт в Казахстане. Мама долго не решалась. А я вот пишу. Дедушка, в мае я выхожу замуж. Приезжайте, если можете. Мы вас ждём. Марина».
«Ваша внучка». Два слова, от которых земля шатается под ногами.
Поезд остановился. Пётр вышел на перрон.
Полная история 👇
