Узнала ученика-самбиста за прилавком на рынке и вернула его в зал.
Я заметила его руки раньше, чем лицо. Крупные кисти – каждая шире моей ладони в полтора раза, с толстыми, чуть кривыми пальцами. Такие руки я знала.
На рынок я пришла за кроссовками. Три пары для младшей группы – школьный бюджет второй год не выделял на инвентарь, и я давно покупала сама. Выбирала дешёвые, с мягкой подошвой, чтобы дети не скользили на матах. Суббота, девять утра, ряды от остановки до старого кинотеатра, людей столько, что приходилось работать локтями не хуже, чем на борцовском ковре. Я протиснулась мимо палатки с носками, свернула к обувному ряду. Потянулась к паре белых кроссовок – и увидела эти руки за соседним прилавком.
Парень торговал куртками. На вешалках висели подделки – кривые надписи на лейблах выдавали сразу. Он разговаривал с женщиной, которая щупала рукав пуховика, и смотрел мимо меня. Я шагнула ближе. Левое ухо – чуть расплющенное, посаженное на полсантиметра ниже правого. Борцовское ухо. Такое не спутаешь.
Костя Демин.
Я помнила его двенадцатилетним – вихрастый, сутулый, с этими же огромными ладонями, которые ещё не знали, что умеют. Он пришёл ко мне на секцию самбо в две тысячи четырнадцатом. Не по своей воле – одноклассник привёл. Первый месяц стоял у стены и смотрел, как другие борются. Я подождала и сказала: «Либо выходишь на ковёр, либо уходишь домой». Он вышел.
Полная история 👇
