Муж попросил карманных, жена положила перед ним вакансию завхоза.
Я проснулась от запаха жареных яиц и укропа. Глеб уже был на кухне – масло шипело на сковородке, звякнула крышка. Тринадцатая годовщина. Нечётное, некруглое число, но он каждый год в этот день вставал раньше и готовил завтрак. Даже когда между нами было плохо. Даже когда мы не находили слов.
Я натянула халат, глянула на телефон. Без двадцати семь. Рабочий день начинался в девять, но я привыкла приезжать к восьми – пока офис пустой, можно разобрать почту.
На кухне Миша уже сидел за столом. Одиннадцать лет, пятый класс – худые запястья торчат из рукавов школьной рубашки, вырос за зиму, а новую мы так и не купили. Он рисовал что-то на плотном картоне, прикрывая работу ладонью.
– С годовщиной, мам, – сказал он, не отрываясь.
– Спасибо, Мишка. А ты папе подарок приготовил?
– Это не папе. Это вам обоим. Но это секрет, – он прижал ладонь плотнее.
Глеб стоял у плиты в серой футболке. Щетина на подбородке – по утрам он уже не брился каждый день. Широкие плечи чуть ссутулены. За последний год я начала это замечать. Раньше он стоял прямо, как человек, привыкший к тяжёлому оборудованию. Наладчик не может горбиться – попробуй замени подшипник в прокатном стане, согнувшись. А теперь его тело подстроилось под разделочную доску и раковину.
– С годовщиной, – сказал Глеб, не оборачиваясь.
– И тебя.
Полная история 👇
