Мать требовала решить про квартиру сейчас, дочь сказала решаем с мужем.
Ключ от маминой квартиры царапнул ладонь. Привычка – когда думаю о чём-то тяжёлом, тереблю его подушечкой большого пальца. Я разжала руку и посмотрела на телефон. Семь двенадцать, воскресенье. Входящий – мама.
– Диночка, я тебя разбудила?
– Нет, мам. Полина давно не спит.
Мама помолчала секунду. Эта секунда означала: вопрос про внучку – для вежливости, а главное впереди.
– Тамара Львовна уезжает. К дочери. Насовсем. Квартиру продаёт.
Я перехватила телефон. Тамара Львовна – мамина соседка по площадке. Двушка на третьем этаже, окна на тополя.
– И что, мам?
– Как – что? Если мы сейчас продадим мою и сложимся – на трёхкомнатную хватит. Полине своя комната. Мне угол. Вам свободнее. – Тут же добавила: – Покупатель у Тамары уже есть. Семья с детьми. Им нужно до среды.
За стенкой что-то стукнуло – Полина уронила стакан с карандашами. Я прижала телефон плечом и пошла к дочери.
– Мам, давай я приеду. Поговорим не по телефону.
– Приезжай. Жду.
Связь оборвалась. Мама никогда не прощалась – просто вешала трубку, когда считала разговор оконченным. Я привыкла к этому с детства. И с детства это раздражало.
Полина сидела среди фломастеров и рисовала прямо по паркету. Жёлтым. Линия шла от стены к середине комнаты – уверенная, без остановок, будто Полина знала маршрут.
– Полин, у нас есть бумага.
– Бумага маленькая. А тут большая.
Полная история 👇
