Поживи у себя.
Я нажала на звонок три раза подряд. Так делала только в детстве, когда забывала ключи после школы.
Шаги за дверью – мелкие, точные. Щелчок замка.
– Поля?
– Ба, можно к тебе?
Она посторонилась молча. Прошла на кухню и поставила чайник на плиту.
Я стянула ботинки, бросила куртку на крючок и двинулась следом. Мама жила далеко – уехала в Тольятти за отчимом, когда мне было пятнадцать. С тех пор все серьёзные разговоры я несла бабушке. Только ей.
Кухня у неё не менялась лет двадцать: жёлтый кафель над мойкой, клеёнка в мелкий цветок, табуретка с продавленным сиденьем у окна. Мне всегда доставалась эта табуретка. Я сидела на ней с трёх лет, щурилась от солнца и ела бабушкины блины. Это было давно.
Сейчас я просто села. И начала.
Не говорить – выплёскивать. Слова наползали друг на друга, я не успевала закончить одну фразу и уже перескакивала на другую.
Про Регину Артёмовну. Свекровь. Глебову маму. Женщину, которая за шесть лет нашего брака ни разу не позвонила перед тем, как прийти. Просто звонок в дверь – и вот она, высокая, быстрая, в куртке нараспашку, с крупными серьгами-подвесками, которые слышно ещё из подъезда. И обязательно с чем-нибудь: контейнер с котлетами, пакет с яблоками, новый веник, потому что «ваш совсем облез».
Полная история 👇
