Купила бездомному суп у вокзала, через десять лет он спонсор её ветклиники.
Гороховый суп стоил сто двадцать рублей. Городская булка – тридцать пять. Я взяла и то, и другое в привокзальной забегаловке, где пахло прогоркшим маслом и мокрыми куртками, и вышла обратно на площадь.
Мужчина сидел на расстеленном картоне у стены – там же, где и вчера, и позавчера, и неделю назад. Я проходила мимо каждый вечер, возвращаясь со смены на ветстанции. Каждый вечер он сидел, втянув голову в воротник засаленной куртки, и не просил. Это зацепило. Все остальные у вокзала тянули руку или бормотали что-то. Этот молчал.
Октябрь хозяйничал в городе. Деревья у вокзала облетели, листья лежали на асфальте рыжей кашей. Фонарь над входом в забегаловку мигал, и площадь от этого казалась нервной, подёргивающейся.
– Возьмите, – сказала я и протянула пакет.
Он посмотрел снизу вверх. Кожа на скулах серо-жёлтая, натянутая к костям, щёки провалены. А глаза живые – серые, быстрые.
– Зачем? – голос хриплый, тихий.
– Суп. Гороховый. И булка. Поешьте.
Он взял пакет. Помедлил. Потом сказал:
– Спасибо.
Я уже развернулась уходить, но остановилась. Было что-то в этом «спасибо» – не привычная скороговорка, а усилие. Слово вышло неловким, будто он давно его не произносил и забыл, где ставить ударение.
– Как вас зовут?
– Тимур.
– А я Лида.
Полная история 👇
