Муж пожаловался матери на жену, та достала фото её защиты.
Глеб перестал надевать обручальное кольцо перед рабочими встречами. Я заметила это в начале марта – он вернулся с переговоров, полез в карман пиджака и положил кольцо на тумбочку. Металл тихо звякнул о стекло. Раньше он не снимал его даже в душе.
Я ничего не сказала. Собрала со стола его чашку, вымыла, поставила в сушилку. А потом долго стояла у окна, смотрела, как ветер качает берёзу во дворе. Март выдался холодным – ветки ещё голые, без единой почки.
Утром я перебирала каталожные карточки. Пальцы скользили по тонкому картону – привычно, автоматически. Четырнадцать лет в областной научной библиотеке, заведующая отделом каталогизации, кандидат филологических наук.
К девяти пришла аспирантка с кафедры лингвистики – взъерошенная, в куртке поверх пижамной рубашки. Ей нужны были четыре тома Виноградова по истории русского литературного языка. Я нашла их за три минуты – не по электронному каталогу, а по памяти.
– Как вы это делаете? – спросила она, прижимая стопку к груди.
– Четырнадцать лет практики.
Глеб когда-то гордился этим. Притащил полкурса на мою защиту, сидел в первом ряду, хлопал так, что аспирантка рядом вздрогнула. Это было десять лет назад, в две тысячи шестнадцатом. Мне двадцать восемь, ему тридцать. Я стояла перед диссертационным советом и думала только об одном: не уронить указку.
А теперь он произносил «ну ты же понимаешь» каждый раз, когда речь заходила о моей работе. Не уточняя, что именно я должна понимать.
Я понимала.
Полная история 👇
