Соседка по коммуналке унижала, через одиннадцать лет принесла резюме.
Три удара костяшками по дереву. Короткие, сухие, через ровные промежутки.
Карандаш замер в моей руке над ежедневником. За стеной жужжала бормашина – обычный четверг, конец апреля. Но этот ритм. Этот стук. Его я узнала бы в грохоте стройки, в шуме вокзала, во сне.
Правая рука сама легла на стол. У основания большого пальца – плоское белёсое пятно размером с монету. Кожа там гладкая, без рисунка, будто стёртая. Оно появилось давно и с тех пор не побледнело ни на тон.
– Можно? – спросили из коридора.
***
Мне было двадцать, когда я приехала в областной центр. Двоюродная тётка уехала к дочери и оставила мне комнату в коммуналке – четырнадцать квадратных метров, высокий потолок, батарея, которая грела ровно до середины января. Вещей у меня было на один чемодан. В кармане – справка о зачислении на заочное.
Квартира рассчитана на четыре семьи, но к моему приезду жилых комнат осталось две. Моя и через коридор. Там обитала Зоя Кирилловна с сыном Лёней, которому тогда стукнуло восемнадцать.
Её я увидела в первый же вечер. Пошла на кухню разогреть привезённую из дома тушёнку. Зоя Кирилловна стояла у плиты – невысокая, но широкая в плечах, с непропорционально крупными кистями рук. Пальцы у неё были длинные, и жили будто отдельно от тела – постукивали по столешнице, теребили полотенце, указывали.
– Новенькая? Тёткина?
Я кивнула.
Полная история 👇
