Медсестра отдала свою комнату подростку-маме и через два года та вернулась с дочкой.
Римма перебирала ключи у порога. Три штуки на одном кольце – от входной двери, от почтового ящика и ещё один, латунный, с потёртой бородкой. Этот третий она каждый вечер обходила пальцем, как чётку, и каждый вечер проходила мимо второй комнаты, не поворачивая ручку.
Двадцать восемь лет.
Она разулась, поставила чайник. Кухня пахла скипевшим рисом – кастрюлю так и не замочила с утра. На смену к шести, а организм в пятьдесят два года уже не прощал ночных бутербродов. Римма налила кипяток в кружку, бросила пакетик. За стеной бубнил соседский телевизор – тихо, сквозь перегородку, как всегда по вечерам.
Двухкомнатная квартира в панельной девятиэтажке. Одна комната – спальня. Вторая – запертая. Дверь крашена белой эмалью, ни царапины. Римма не заходила туда с тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Там стояла кроватка, которую она тогда купила. Деревянная, с круглыми перекладинами. Наверное, уже рассохлась.
Она допила чай, выключила свет и легла.
Утром в родильном отделении областного перинатального центра было тихо. Римма Поликарповна пришла в половину седьмого – санитарки ещё протирали полы, в палатах горел ночной свет. Она переоделась в чистый халат, проверила журнал дежурств, расписалась за получение препаратов в процедурном шкафу. Привычная последовательность: обход, назначения, капельницы. За тридцать лет в этих стенах тело само знало маршрут – от сестринской до родовой, от родовой до послеродовых палат, от палат до поста дежурной и обратно.
Полная история 👇
