Заявление написала ночью, к рассвету сумки и кот были у подъезда.
Шуруп ждал за дверью – я слышала, как он скребёт лапой по линолеуму, ещё когда поднималась на третий этаж. Лифт опять не работал. Пять ступенек, площадка, ещё пять. Открыла замок, и рыжий ткнулся башкой мне в голень. Единственное живое существо в этой квартире, которое замечало, когда я прихожу.
Пакеты с продуктами я поставила на пол в прихожей. Два тяжёлых: молоко, курица, картошка, яблоки для Поли, моющее. Поля стояла рядом – я забрала её из школы по дороге с работы, как каждый день. Она молча сняла ботинки, повесила куртку на крючок и ушла к себе.
– Переоденься! – крикнула я вслед.
– Ага, – донеслось из комнаты.
Кости не было. Это я поняла не по пустой прихожей и не по тишине. А по ботинкам: кроссовки стояли на полке, а ботинок – нет. Значит, ушёл в ботинках. Значит, не за хлебом. В гараж. К Лёхе. Или просто.
Я не стала звонить. Зачем? Он скажет «скоро буду», а потом не будет ещё четыре часа.
Половина шестого. Апрельский вечер, за окном ещё светло. На кухне – вчерашняя сковорода, которую утром не успела помыть. Помыла. Достала курицу из холодильника: замариновала утром, в пять тридцать, до работы. Теперь – в духовку. Картошку почистить, порезать, в кастрюлю. Пока варится – огурцы, помидоры, масло.
Шуруп сидел у миски и смотрел снизу вверх. Рыжий, с белой грудкой и надорванным правым ухом – подрался с соседским котом пару лет назад. Мы нашли его у подвала, когда Поле было шесть. Она притащила домой, сказала: «Мама, он ничей». Костя тогда ещё смеялся: «Назовём Шурупом – он закручивается». Потому что котёнок спал клубком, вворачивался в одеяло как винт в гнездо.
Полная история 👇
