Муж шутил про борщ при подрядчиках, художница назвала жену автором её галереи.
Горячая вода покраснила мне пальцы, но серо-коричневые полумесяцы под ногтями остались – въелись за ночь, пока я обжигала новую серию в подвале. Щётка тёрла по ногтям, по костяшкам, по впадинкам у кутикулы. Бесполезно. Перчатки я не надевала – через них не чувствовала фактуру. А фактура была всем.
– Зоя! Через сорок минут выезжаем! – крикнул Роман из спальни.
Я выключила воду. Вытерла руки о полотенце. Каждый вечер одно и то же. И каждый вечер я пыталась отмыть то, что не отмывалось. Потому что через полчаса начинался очередной фуршет, где мои руки должны были выглядеть как руки жены подрядчика. Не руки мастера.
Роман вышел из спальни в тёмно-синем костюме. Пиджак жал в плечах – он никогда не брал на размер больше, считал, что так выглядит внушительнее. Воротник рубашки упирался в загривок. Роман поправил галстук перед зеркалом, бросил на отражение быстрый оценивающий взгляд и остался доволен.
– Ты ещё не переоделась?
– Через минуту.
Он не посмотрел на меня. Кивнул и ушёл вниз – проверить гараж.
Я поднялась в спальню. Серое платье висело на дверце шкафа. Не новое, но аккуратное. Роман не любил, когда я надевала яркое на его мероприятия. «Ты же не модель, – сказал он однажды, лет пять назад, когда я достала из пакета бирюзовую блузку. – Зачем привлекать внимание?» Блузка так и осталась в пакете. А я с тех пор одевалась в серое. На людях.
А в подвале на стеллаже стояли тринадцать панно в красно-золотых тонах. Глазурь. Рельеф. Текстура живого дерева, переданная обожжённой глиной. Каждое я лепила руками – без форм, без шаблонов. Только пальцы, шпатель и чутьё.
Полная история 👇
