Муж попросил карманных на годовщину, жена положила вакансию завхоза с договором.
Папку я положила в сумку ещё утром. Синюю, пластиковую, с тугой кнопкой – из тех, что пачками стоят у нас в канцелярии. Внутри два листа. На одном – распечатка вакансии. На втором – трудовой договор с уже напечатанной фамилией: Дорохов Константин Павлович.
Мой муж.
Костя стоял у плиты в серой футболке и мягких домашних штанах. Помешивал овсянку деревянной лопаткой, которую сам выточил три года назад – тогда увлёкся ручной работой по дереву на целую неделю. Она осталась, увлечение – нет.
– С добрым, – сказал он и улыбнулся. У Кости хорошая улыбка. Мягкая, чуть виноватая. Я давно перестала понимать, за что именно виноватая.
– Доброе.
Я взяла чашку. Кофе – не горячий, не холодный. Ровно такой, как я люблю. Костя знал мой распорядок наизусть: во сколько просыпаюсь, сколько ложек сахара, какую температуру выставить на батарее. За пять лет он изучил быт нашей квартиры так, как раньше изучал чертежи вентиляционных систем – подробно, до мелочей. Только чертежи приносили деньги. А быт – нет.
Он повернулся, и я невольно посмотрела на его руки. Крупные ладони, длинные пальцы. Когда-то подушечки были грубоватые, с жёлтыми следами от грифеля – Костя работал инженером-проектировщиком и часть схем рисовал вручную, говорил, что так лучше чувствует масштаб. Теперь кожа стала гладкой, розоватой. Руки человека, который давно не держал ничего тяжелее сковородки.
– Вечером отмечаем, – он разложил кашу по тарелкам. – Пятнадцать лет всё-таки. Закажу торт. И суши, может?
– Закажи.
– С твоей карты спишу?
Полная история 👇
