Соседи травили мать-уборщицу, через десять лет дочь как председатель ТСЖ выкупила их подъезд.
Я толкнула дверь подъезда и шагнула внутрь. Пахло краской – кто-то подновил перила, мазки шли неровно, с подтёками до самого пола. Десять лет назад здесь пахло иначе.
Ступеньки стёрлись посередине от тысяч шагов. Трещина на стене между первым и вторым пролётом разошлась – видна была арматура. Почтовые ящики висели криво, у половины не осталось дверок. Я тронула перила пальцем и посмотрела на коричневый след на коже. Краска не просохла.
В кармане куртки лежала связка ключей – четырнадцать штук. От квартир, подвала, чердака, электрощитовой. Я достала её и подержала на ладони. Тяжёлая, с острыми краями. У мамы когда-то была похожая связка – только от чужих дверей.
Мне тридцать. Я директор управляющей компании. А подъезд, в который я вошла, – тот самый, в котором я выросла.
Три недели назад я листала лоты на сайте муниципальных торгов. Делаю так каждый вечер – работа: нужно видеть, что город выставляет на продажу. Увидела знакомый адрес и отложила телефон. Потом подняла снова. Адрес не изменился.
Администрация продавала одиннадцать неприватизированных квартир в нашем старом доме. Пятиэтажка на окраине, кирпич восьмидесятого года, два подъезда. Бывшее ведомственное жильё завода, который закрылся в девяностых. Квартиры стояли на муниципальном балансе и почти не ремонтировались. Стартовая цена на весь лот – меньше, чем стоит одна трёшка в новом микрорайоне.
Полная история 👇
