Бабушка спрятала диктофон в кубике, услышала как психолог внушает внуку что мать опасна.
Глеб сказал это за ужином, между ложками супа.
– Баб, а я не хочу, чтобы мама приходила.
Римма поставила тарелку на стол. Аккуратно, двумя руками, как ставят хрупкое.
– Почему, Глебуш?
Он потёр нос ладошкой. Жест новый – раньше, когда волновался, просто моргал часто-часто. А теперь – ладошкой по носу и в сторону.
– Не знаю. Просто.
В шесть лет дети не говорят «просто». «Потому что мама ругается», «потому что я боюсь», «потому что обещала и не пришла» – вот так говорят в шесть лет. А «просто» – это когда кто-то объяснил, что причину называть не нужно.
Римма налила ему компот. Убрала тарелки. Руки сложила в замок под столом – указательный палец правой, чуть искривлённый в суставе от многолетней работы с мелкой аппаратурой, лёг поверх левого. Привычка. Когда не знаешь, что делать с руками – переплети пальцы. Они хотя бы перестанут метаться.
Женя звонила утром. Голос трезвый, тихий, виноватый – три интонации, которые за последний год Римма научилась различать с первого слова. Третий месяц без срыва. Дочь ходила к наркологу, устроилась посудомойкой в кафе, чтобы не сидеть одной в квартире. Спрашивала: можно в субботу привезти Глебу кроссовки? Римма сказала – приезжай.
И вот теперь – «не хочу, чтобы мама приходила».
Полная история 👇
