К мужу пришла первая женщина, жена усадила обеих за обед на троих.
Солонку я сняла с полки первой. Белый фарфор с тонкой синей каймой – единственное, что уцелело от свадебного сервиза за двадцать семь лет. Тарелки побились в переезде, чашки разъехались по дачам и чужим полкам, молочник треснул, когда Полина в свои четыре решила налить туда воду для кота. А солонка держалась. На донышке – трещинка, тонкая, как волос. Её видно, только если знаешь, где искать.
Я протёрла фарфор кухонным полотенцем и поставила на стол, ближе к середине.
Суббота начиналась спокойно. За окном моросил февральский дождь, и стёкла подёргивались мелкой рябью. Костя сидел в гостиной с телефоном и время от времени крутил обручальное кольцо на безымянном пальце – широкое, золотое, с царапиной на внутренней стороне, которую посадил в первый же месяц после свадьбы, зацепив за гвоздь на родительской даче. Когда нервничал, кольцо ходило по пальцу, как стрелка, которая не может найти нужное направление. Сегодня крутил с самого утра.
Утром мы пили кофе на кухне, как каждое утро. Он листал новости в телефоне, я просматривала рабочую почту. Разговаривали мало – не потому что нечего сказать, а потому что за двадцать семь лет научились обходиться без лишних слов. Бывает молчание пустое, бывает наполненное. Наше было вторым.
– Обедать будем в час, – сказала я из кухни.
– Угу.
Я резала овощи для салата. Огурцы тепличные, февральские – бледные, без запаха. Нарезанные тонко, с укропом и подсолнечным маслом, они становились вполне нормальными. На плите доходила курица с картошкой: чеснок, розмарин, ложка сливочного масла в конце. Ничего парадного. Обычная суббота, когда дочь давно живёт отдельно и готовишь на двоих.
Полная история 👇
