На юбилее тёщи увидела жениха дочери в обнимку с другой и ребёнком на даче.
Пальцы привычно прижали край страницы. На фотографии был Глеб – жених моей дочери. Рядом стояла молодая женщина, которую я не знала. А у него на коленях сидел мальчик лет четырёх, обхватив за шею обеими руками.
Мама праздновала семидесятилетие. Гости заполнили обе комнаты её сталинки – человек пятнадцать, не меньше. Илья, мой муж, разговаривал с Борисом Палычем у балконной двери. Из кухни тянуло подгоревшим сахаром – мама с утра готовила безе и передержала последний противень. Кто-то включил музыку в телефоне, что-то старое, из маминой молодости. Капитолина Ермолаевна подпевала тихонько, помахивая кистью руки в такт. Подруги подхватили. А я села в углу дивана с фотоальбомом, потому что двадцать семь лет работы оценщиком антиквариата сделали одно: мои руки тянутся к любому предмету, который можно повернуть, рассмотреть, поднести к свету.
Альбом был свежий – мама вклеивала туда снимки за год. Фаина Кирилловна, её давняя подруга, привезла пачку фотографий со своей дачи. Первые страницы – обычные: мама и Фаина на крыльце, рыжий кот на заборе, куст флоксов крупным планом. Я переворачивала одну за другой, рассеянно скользя взглядом. И вдруг – Глеб.
На деревянной террасе, за столом с тарелками. Серая футболка, которую я видела на нём раз десять. Короткая стрижка, загорелый лоб. Он улыбался – не так, как при мне, вежливо и сдержанно. Шире. Проще.
Слева от него – женщина. Тёмные волосы убраны в хвост, на плечах бретельки сарафана. Она смотрела не в камеру – на мальчика. А мальчик прижимался щекой к Глебовой рубашке и щурился от солнца.
Полная история 👇
