Муж шутил про борщ, к жене подошла художница и поблагодарила за серию её картин.
Я подвернула рукава блузки до локтей, посмотрела на пальцы и развернула обратно. Охра въелась у основания большого пальца – тёрла пемзой полчаса, но с таким же успехом можно было не тереть. Я одёрнула манжеты, убедилась, что запястья закрыты, и взялась за серьги. Маленькие, серебряные, в форме капли – купила ещё в училище, на стипендию.
– Рай, ну ты скоро? – крикнул Глеб из прихожей. – Через двадцать минут надо быть.
– Иду.
В зеркале – тёмно-синее платье, простое, с длинными рукавами. Глеб купил его к Новому году и сказал: «Вот в этом ты хотя бы прилично выглядишь». Я тогда промолчала. И сейчас промолчала – провела ладонью по бедру, разгладив складку, и вышла.
В коридоре Глеб застёгивал пиджак – новый, серый, в мелкую полоску. Купил специально к сегодняшнему вечеру. На вешалке висела его старая куртка для рыбалки, а рядом – моя брезентовая ветровка, в которой я ездила на пленэры. Глеб оба этих предмета воспринимал одинаково: вещи для ерунды на свежем воздухе.
Фуршет у Виталия Аркадьевича, директора. Глеб работал его заместителем четвёртый год и каждый корпоратив воспринимал как экзамен на должность, которую ему пока не дали.
– Ты в этом? – он окинул меня взглядом.
– А в чём?
– Ладно, сойдёт. Не на выставку же.
Я улыбнулась уголком рта – так, что он не увидел.
Мы вышли во двор. Март. Промозглый воздух, грязный снег вдоль бордюров, сырость от земли из-под размякших сугробов. Глеб открыл мне дверцу – не из вежливости, просто так быстрее. Мотор работал, салон прогрелся. По радио тихо играл джаз.
В машине он давал инструкции. Как перед каждым выездом.
Полная история 👇
