Золовка диктовала список гостей, невестка вернула со словами оплати из своих.
Я поправила очки на переносице и вбила последнюю цифру в калькулятор. Четыре миллиона двести тысяч. За двухкомнатную квартиру на окраине, с видом на гаражи и облезлый тополь во дворе. Владелец сидел напротив, крутил в пальцах ручку и ждал, что я скажу больше. Но я никогда не говорю больше, чем нужно.
– Отчёт будет в четверг, – я закрыла папку и встала.
На улице пахло мокрым асфальтом и разбухшей корой. Апрель выдался сырым, лужи не просыхали третью неделю, и город выглядел так, будто его забыли отжать после стирки. Я шла к машине и думала о торте. Тимофей просил шоколадный. Он собирался объявить нам с Глебом что-то важное, и по голосу в телефонной трубке я уже поняла что именно.
Двадцать четыре года назад я рожала этого мальчика в областном роддоме. Глеб стоял тогда под окнами с букетом, хотя я просила не приходить. Всё равно пришёл. Глеб всегда приходил.
Теперь мальчик собирался жениться. Я знала это с февраля, когда Тимофей привёл Соню на мой день рождения и весь вечер смотрел на неё так, будто больше никого в комнате не существовало. Соня мне понравилась – тихая, с короткими крепкими пальцами. Она преподавала сольфеджио в музыкальной школе. Глеб, услышав, кивнул: хорошая профессия. Для него это было почти восторженное одобрение.
Я припарковалась у кондитерской и достала телефон. Три пропущенных от Жанны. Как обычно – три, не один и не два. Жанна набирала, ждала четыре гудка, сбрасывала и перезванивала. После третьего раза присылала сообщение крупными буквами: ПЕРЕЗВОНИ СРОЧНО.
Полная история 👇
