Свекровь устроила сына к знакомому, жена сняла квартиру в Ярославле и привезла билет.
Молния на сумке заела. Я дёрнула – зубчики разошлись с сухим треском, наружу полез угол сменной формы. Запихнула обратно, застегнула до конца. Каждое утро одно и то же: эта сумка, этот коридор, запах жареного лука из кухни.
Людмила Ефимовна уже гремела кастрюлями. Я зашла на кухню, села с краю у стены – своё место. Мне его показали в первый вечер после свадьбы: вот тут Костя, тут я, тут ты. За пять лет я с этого места не пересаживалась.
– Каша на плите, – сказала свекровь, не оборачиваясь. Большая, ростом почти с Костю, она стояла у плиты так, что кухня будто сжималась вокруг неё. – Костю буди.
– Встал. Наверху ходит.
Костя спустился через минуту. Сел напротив, потёр лицо ладонями. Широкие плечи, крепкие руки – а голова чуть наклонена вперёд. При матери он всегда так, будто извинялся за собственный рост. Под ногтями – тёмная полоска, вчерашний гараж.
– Батарею в большой комнате посмотри, – сказала Людмила Ефимовна, ставя перед ним тарелку. – Верх опять холодный.
– Хорошо, мам.
– И к Макарычам зайди. Крыльцо хотели переделать.
– Ладно.
– Только скажи, что дёшево не будет. В прошлый раз за копейки согласился.
– Мам, я разберусь.
– Ты всегда «разберусь», а потом бесплатно работаешь.
Мне тарелку не поставили – я встала и взяла сама. Так повелось с первого дня: не из злости, просто я не входила в её распорядок.
Полная история 👇
