Золовка пришла учить готовить, невестка принесла счёт по полторы тысячи в час и акт.
Тесто послушно подавалось под ладонями – тёплое, мягкое, с кисловатым дрожжевым духом. Суббота, девять утра, апрельское солнце за окном. Вечером гости – Тимуру тридцать пять. Он уехал за свечами и шариками, и кухня принадлежала мне.
Меню я продумывала третий день: расстегаи с сёмгой, салат с печёным перцем, медовый торт. Торт уже дважды отрепетировала – в среду и четверг, после работы. Оба раза получился. Готовить я любила не меньше, чем свою работу, только совсем иначе. После восьми часов с актами сверки и оборотно-сальдовыми ведомостями руки просили чего-то живого. Тесто. Овощи. Запах корицы из духовки. Мой способ перестать считать.
Телефон завибрировал в девять тридцать. Я поправила очки тыльной стороной запястья – пальцы в муке – и глянула на экран.
Эмма.
Золовка звонила редко. Обычно писала голосовые по четыре минуты. Если звонила – значит, уже приняла решение, которое касается моей жизни.
– Кирочка! – голос у Эммы всегда звенел так, будто она объявляла розыгрыш призов. – Я сегодня свободна! Заеду помочь с подготовкой к Тимурочкиному дню рождения. Ты же наверняка уже готовишь?
– Эмма, спасибо, но я справляюсь. Тут ничего сложного.
– Ой, ну какое «сложного»! День рождения мужа – это ответственность. Я буду через час. И нож свой немецкий захвачу, у тебя ножи вообще ни о чём.
Она отключилась раньше, чем я набрала воздуху для ответа. Зачем я вообще брала трубку? Можно же было не взять. Но я взяла, потому что знала: Эмма не остановится. Она перезвонит. Напишет Тимуру. Приедет без предупреждения. Она так делала.
Я стояла над тестом. Оно поднималось, живое и тёплое, и пахло моей кухней.
«Помочь». За четыре года брака Эмма «помогала» мне пятнадцать раз. Я считала. Каждый раз – отдельная строка в мысленном реестре.
Полная история 👇
