Учительница забрала ученика на ночь после синяков, утром пошла с ним в опеку.
Утро начало ломаться на второй перемене.
Соня Круглова подняла руку – ладошка вверх, пальцы растопырены, как учили в первом классе.
– Инна Олеговна, а Тима не переодевался на физкультуру. Опять. И у него вот тут синее.
Соня ткнула пальцем себе в предплечье. Двадцать два ребёнка повернулись к Тиме Дёмину. Он сидел за последней партой, в сером свитере с вытянутыми рукавами, и смотрел в тетрадь. На полях – кошка. Маленькая, с лапками, прижатыми к груди.
– Спасибо, Соня. Я разберусь, – сказала Инна. – Открываем учебник на странице сорок три.
Она перешла к устному счёту. Голос звучал ровно, руки писали мелом на доске. А внутри что-то уже сдвинулось – как камень на склоне, который ещё не покатился, но уже качнулся.
После третьего урока Инна попросила Тиму задержаться. Класс вытек в коридор – топот, визг, кто-то уронил пенал. Тима остался у доски. Крутил в пальцах кусок мела. Белая пыль сыпалась на линолеум.
– Тима, можно посмотреть?
Инна присела, чтобы оказаться с ним вровень. Он отступил на шаг. Потом протянул руку.
Она аккуратно отогнула край свитера. На худом предплечье, от запястья до сгиба, темнели пятна – три штуки, каждое с пятирублёвую монету.
– Упал, – сказал Тима. Привычно. Как заученную строчку из букваря.
– На лестнице?
– Да.
Инна выпрямилась. Мел хрустнул под подошвой.
– Хорошо. Иди в столовую.
Она отвела его к раздаче, подождала, пока возьмёт компот и булочку, и пошла в медкабинет. Зоя Ивановна заполняла журнал прививок.
Полная история 👇
