Свёкор сулил долю наследства за подпись, а невестка пошла в суд против него.
Аркадий Леонидович разгладил документ обеими ладонями – медленно, от центра к краям. Тридцать лет начальником отдела технического контроля на заводе: привычка сверять каждую бумагу руками осталась навсегда.
– Тут всё просто, Полина. Прочитай, подпиши. Одна страница.
Я посмотрела на лист. Вверху: «Объяснение свидетеля». Ниже – печатный текст. Что Лариса Аркадьевна Сорокина в период болезни матери Сорокиной Зои Михайловны не навещала её, не участвовала в уходе и не оказывала материальной помощи семье. И что я, Полина Дмитриевна Сорокина, как член семьи и непосредственный свидетель, могу это подтвердить.
Внизу – место для подписи. Пустая строка с пометкой «дата, подпись».
– Зачем это нужно? – спросила я. Хотя уже понимала.
Аркадий Леонидович встал, включил чайник. Щёлкнул выключатель. Загудела вода.
– Суд через три недели. По Зоиному наследству. Адвокат говорит: нужны показания свидетелей. Что Лариса не ухаживала за матерью. Тогда суд признает её, – он помолчал, подбирая слово, – недостойной наследницей. Так это называется по закону.
Недостойной. Я знала этот термин – Роман объяснял, когда свёкор впервые заговорил об иске. Статья 1117 Гражданского кодекса. Если наследник злостно уклонялся от обязанности содержать наследодателя, суд может лишить его доли.
– И что я получу? – сказала я. Не потому что хотела торговаться. Потому что нужно было услышать цену.
Полная история 👇
