Свекровь забрала пособие на ребёнка, невестка вернула всё талоном в МФЦ за два часа.
Клара Самсоновна позвонила ровно в восемь утра – как по расписанию.
– Полинка, я тут рядом с обувным. Егорке нужны сандалии на лето, нога же растёт. Какой размер?
Я переложила сына с одного бедра на другое и перехватила телефон плечом.
– Клара Самсоновна, у него есть сандалии. Я купила на прошлой неделе.
– Те, голубые? Подошва никакая, на один сезон. Я ортопедические возьму. Двадцать третий?
– Двадцать второй.
– Значит, двадцать третий, на вырост. Всё, побежала.
Она повесила трубку. Егор потянулся к телефону – хотел забрать, как забирал всё, что попадало в поле зрения. Я убрала трубку в карман и посмотрела на него. Он улыбался, щурясь от света из окна.
За окном моросил апрель. Двор блестел после ночного дождя. Качели стояли мокрые, с лужей под каждым сиденьем. Гулять сегодня не пойдём.
До декрета я работала фельдшером на скорой. Подстанция в спальном районе, сменный график – сутки через трое. На вызовах решения приходили за секунды: какой препарат, какая доза, какая больница. А дома я уже полтора года не могла возразить свекрови по поводу детских сандалий.
Тимофей уехал к семи. Автомеханик, сервис на другом конце города, возвращался к восьми вечера. Между его уходом и возвращением мой день состоял из Егора, стирки и звонков Клары. Она звонила минимум трижды. Утром – что ел ребёнок. Днём – гуляли ли мы. Вечером – чем кормлю мужа.
Полная история 👇
