Бывший подал на ребёнка в суд, жена принесла его переписку про сына как обузу.
Синий блокнот лежал на кухонном столе, раскрытый на последней исписанной странице. Двадцать три пункта мелким почерком – даты, суммы, примечания. Жанна перечитала список четвёртый раз за утро и сжала ручку так, что побелели костяшки коротких пальцев.
Через четыре часа – заседание. Районный суд, зал двести шесть. И она понятия не имела, хватит ли двадцати трёх пунктов.
Она положила ручку. Разогнула пальцы – маленькие, цепкие, приученные за десять лет на оптовом складе хвататься за сканер, маркер, ручку. На работе Жанна заполняла накладные тем же мелким почерком: дата поставки, количество, расхождение. Только здесь, в блокноте, вместо коробок с бытовой химией – жизнь шестилетнего сына.
Тима спал в соседней комнате. Через приоткрытую дверь слышалось ровное дыхание. Ему шесть. Он не знал, что сегодня чужие люди будут решать, с кем ему жить.
Жанна отхлебнула остывший чай и посмотрела на блокнот сверху. «Пункт 1 – алименты за январь 2025, не оплачены. Пункт 2 – алименты за март 2025, не оплачены. Пункт 3 – забрал сына 14.06.2025, обещал вернуть в воскресенье, вернул в понедельник к обеду, без предупреждения». И так – двадцать три строчки. Два года после развода уместились в двадцать три аккуратных строчки товароведческим почерком.
Полная история 👇
