Племянник подсунул тёте справку у нотариуса, та через час вернулась с встречным.
Красная ручка лежала на столе рядом со стопкой бумаг. Тонкий стержень, колпачок со следами зубов – я грызла его, когда думала. За три десятка лет работы с имущественными спорами привычка стала такой же частью меня, как манера водить пальцем по строчкам любого документа.
Тут же, под квитанциями за свет, – выписка из ЕГРН. Мамина квартира: двушка на четвёртом этаже, сорок шесть метров. Мама умерла два года назад, в восемьдесят восемь. Наследство мы с Клавдией приняли в срок: половина ей, половина мне. Клавдия так и жила в маминой квартире, а я – в своей, через три остановки автобусом. Ключ от маминой двери до сих пор висел у меня на связке, между ключом от почтового ящика и ключом от подвала. Я трогала его, когда нервничала – зубчики, потёртое кольцо, царапина у основания: мама когда-то уронила его в раковину.
Телефон зазвонил. Клавдия.
– Лар, ты сегодня к нотариусу с Русланом едешь?
– Да. Он вчера позвонил, сказал – что-то с межеванием дачи, нужна моя подпись.
– Ну и хорошо. Он молодец, взялся за это. Я-то с коленями своими не ходок.
Клавдия говорила медленно, с одышкой. Шестьдесят пять лет, больные суставы. Из дома выходила раз в неделю, до аптеки и обратно.
– Кстати, Руслан вчера сказал, что на антресоли мамина шкатулка. Я полезла – и правда, стоит за чемоданами. Ты зайди сегодня, заберёшь.
– Хорошо, зайду.
– И не ругай его за дачу. Он старается.
Полная история 👇
