Муж ушёл и оставил долги, через год жена купила на торгах квартиру в центре.
Я провела линию из белкового крема вдоль нижнего яруса и отступила. Торт для юбилея начальника смены – сорок пять роз, каждая размером с ноготь мизинца. Семь часов работы после основной смены, руки гудели от запястий до локтей, но линия легла ровно.
– Кира.
Глеб стоял в дверном проёме кухни. Куртка на нём, ботинки зашнурованы, рюкзак на одном плече. Так не одеваются, когда выходят за хлебом.
– Я ухожу, – сказал он. – Совсем.
Я не выпустила кондитерский мешок из рук. Крем давил на мембрану изнутри, белая нитка ползла по бисквиту. Остановишь – подсохнет, и придётся начинать ряд заново.
– К кому?
Хотя я уже знала. Три месяца чужой парфюм на воротнике, телефон экраном вниз, ответы невпопад.
– Не важно, – сказал Глеб.
– Важно.
Он переступил с ноги на ногу. Тяжёлая нижняя челюсть, чуть смещённая влево, – то, что когда-то показалось мне мужественным, – дёрнулась вбок.
– Алиса. Ей двадцать шесть.
Я продолжала вести линию. Рука не дрогнула – спасибо шестнадцати годам работы с кремом и всему, что эти руки умели делать без участия головы. Мы поженились в две тысячи девятом, мне тогда было двадцать три, ему двадцать пять. Я только устроилась на хлебозавод. Он торговал телефонами в салоне связи.
– Ладно, – сказала я.
Глеб, похоже, готовился к другому. К крику, к полёту посуды. Но крем обошёлся мне в шестьсот рублей, а заказ нужно было отдать утром.
Полная история 👇
