Золовка отчитала невестку при детях, диктофон ушёл в семейный чат бабушки.
Каблуки застучали на втором этаже. Я узнала этот стук – быстрый, дробный, будто ступеньки провинились перед хозяйкой. Жанна шла к нам.
Я потянулась к телефону на подоконнике. Открыла диктофон, нажала красную кнопку, подождала, пока побежали секунды. Положила телефон на полку у входа экраном вниз, рядом с ключницей. И вернулась к продуктам на столе.
Месяц назад я бы так не сделала. Месяц назад я ещё надеялась, что Артём поговорит с сестрой. Но после дня рождения свёкра в марте, когда Жанна при родственниках громко спросила, зачем мне посудомоечная машина – «руки же есть, или у тебя только для маникюра?» – я перестала ждать. Артём тогда промолчал. Дома сказал: «Она перебесится, не бери в голову». Только Жанна не бесилась. Жанна приходила каждую субботу. Заглядывала в холодильник. Пересчитывала йогурты. Спрашивала, зачем детям два вида сока. Однажды нашла чек от химчистки и сорок минут объясняла мне, что нормальная жена чистит вещи дома.
Я молчала. Товаровед на аптечном складе – я привыкла к документации, не к скандалам. Но у документов есть свойство: их можно предъявить. На складе, когда поставщик привозил не то количество, я не спорила. Открывала накладную, сверяла строчку за строчкой, ставила отметку. Потом отправляла акт расхождения. Жанна – не поставщик. Но принцип тот же.
Полная история 👇
