В плюшевой собаке услышала как брат-гувернёр готовит племянницу к дарственной.
Я вскрыла шов на левом боку Барсика ногтевыми ножницами – аккуратно, по стежку, как делала уже дважды, когда из собаки лез синтепон. Только в этот раз я вкладывала внутрь не вату, а диктофон. Кнопочный, без экрана, с батарейкой на десять часов записи. Он помещался в ладони и весил меньше спичечного коробка. Я купила его на обеденном перерыве за девятьсот рублей в магазине электроники через дорогу от работы – выбирала по двум критериям: тихий и маленький.
Барсик – плюшевая собака с провисшим ухом и залатанным носом. Коричневый плюш, потёртый на животе до белёсого, бант на шее давно отвалился и остался только шрамик от нитки. Чёрные пластиковые глаза – круглые, блестящие, один чуть выше другого: фабричный брак, который Ксюша считала улыбкой. Рома подарил его на день рождения, когда Ксюше исполнилось семь. Притащил в огромном пакете, Ксюша разорвала обёртку и завизжала так, что соседи постучали по батарее. С тех пор Барсик не покидал её: за лапу – по квартире, в рюкзаке – в школу, под одеяло – на ночь. Когда прошлой зимой у собаки оторвалось ухо, Ксюша рыдала так, будто потеряла живое существо. Я пришила ухо суровой ниткой. Шов кривоватый, через бежевый плюш, но держал крепко.
Теперь я зашивала тем же швом. Стежок за стежком. Синтепон лёг поверх диктофона, я расправила набивку пальцами, прощупала бок – твёрдое не чувствовалось. Нитку обрезала, узелок спрятала внутрь.
Три недели назад Ксюша спросила за ужином: «Тётя Рена, а правда, что квартиру можно просто подарить? Взять – и всё?»
Ей девять лет. В девять спрашивают, зачем жирафу длинная шея и почему снег белый. Не про дарственные на недвижимость.
Полная история 👇
