Свекровь не отдавала Машу второй месяц, а мать пришла с участковым и решением суда.
В тот день я впервые за два месяца не надела форму. Достала из шкафа клетчатую куртку, провела пальцами по правому карману – папка с документами на месте. Проверяла трижды за ночь, но руки всё равно потянулись. Определение суда. Копия паспорта. Свидетельство о рождении.
Шесть лет на скорой приучили к простому правилу: перед выездом собери укладку, проверь, ничего не забудь. На вызовах правило работало. В собственной жизни – нет.
Маша уехала к бабушке в первые выходные марта. Жёлтый рюкзак с нашивкой кота на кармане, три пары носков, пижама с единорогами, зубная щётка в пластиковом стаканчике. Как обычно. Как каждые две недели с тех пор, как мы с Артёмом развелись.
Развод оформили в двадцать четвёртом. Без скандалов. Артём уехал в Тулу, устроился на завод, снял комнату. Звонил Маше от силы раз в месяц. Дочка осталась со мной – это даже не обсуждалось. В суд за определением места жительства мы не пошли. Зачем – и так ведь ясно.
Клара Самсоновна, бывшая свекровь, тогда промолчала. Мне показалось, что она приняла.
Я работала фельдшером на подстанции скорой помощи – сутки через трое. Иногда, когда кто-то из бригады болел, сутки через двое. Кожа на костяшках давно потрескалась от антисептика, ногти стрижены коротко, ладони сухие. Руки фельдшера. На смене – главный инструмент. Дома, без Маши, – бесполезные.
В рабочие дни дочку забирала Люба, соседка с третьего этажа. Пенсионерка, бывшая воспитательница. Люба кормила Машу, читала книжки, укладывала спать. А каждую вторую субботу Маша ночевала у бабушки. Порядок работал.
Полная история 👇
