Допила чай и сказала до свидания.
Третья роза на чашке была крупнее остальных – мастер торопился, кисть соскользнула на полмиллиметра, и лепесток лёг с наплывом. На работе я бы занесла это в карточку оценки: «Дулёвский фарфор, конец семидесятых, роспись агашками, незначительное отклонение на третьем элементе декора». У Риммы за столом я просто считала эти розы – семь по ободку, от ручки до ручки – и ждала, когда закончится чай.
Мы с Глебом ездили к ней каждую субботу. Ровно через неделю после свадьбы Римма позвонила и сказала: «В субботу к трём, чай пить». Не спросила – сообщила. Глеб посмотрел на меня и пожал плечами: мама скучает, поедем. Мы поехали. И потом ещё четыре сотни раз.
В первый приход я старалась. Купила торт, надела новое платье, принесла цветы. Римма приняла цветы и поставила в вазу. Торт нарезала, но не попробовала – «я сладкое не ем, давление». Потом оглядела меня с головы до ног и сказала:
– Платье нарядное. Ты к нам в гости или на сцену? У нас тут просто, по-семейному.
Глеб засмеялся. Римма тоже. Я улыбнулась. Тогда мне казалось, что это шутка.
С тех пор за столом у Риммы всё шло по одному расписанию. Она разливала чай из пузатого заварника, резала пирог – свой, из духовки, с яблоками или вишней в зависимости от сезона. Ставила передо мной тарелку. И начинала.
– Кира, свёклу надо тереть, а не резать. Глеб с детства к тёртой привык.
Я молчала.
– У вас в ванной полотенца висят неровно. Ты на крючки вешай, а не на трубу. На трубе скользят.
Я молчала.
Полная история 👇
