Муж написал прости верни, жена прислала фото в белом платье у загса с другим.
Я снимала старый лак с крышки бюро, когда Глеб позвонил. Обычно днём он не звонил – писал коротко, по делу. Но тут – голосовой. И тон такой, будто слова выложены заранее, как инструменты на верстаке.
– Дин, я приеду за вещами. Нам надо поговорить.
Не «домой». Не «к нам». За вещами.
Я положила телефон на край верстака. Стамеска выскользнула из пальцев, ударилась о бетонный пол – звонко, по-колокольному. Подобрала её, доработала край бюро до ровного. Руки делали привычное, а голова уже понимала то, что сердце ещё не приняло.
Через два часа я сидела на кухне и смотрела, как он складывает рубашки в чемодан. Методично. Манжет к манжету, ворот внутрь. Глеб всегда был аккуратен – ухоженные ногти, отглаженные воротнички, ровный пробор. Двенадцать лет я смотрела на этот пробор за завтраком и думала, что так будет всегда.
– Её зовут Алиса, – сказал он, не оборачиваясь. – Мы работаем вместе. Ей двадцать семь.
Произнёс это как строчку из резюме – имя, место, возраст. Мне в январе исполнилось тридцать семь. Десять лет разницы с этой Алисой. Что хуже – что он уходит или что считает нужным назвать её возраст? Я не знала.
– Давно? – спросила я.
– С лета.
С лета. Значит, с июля. Мы тогда ездили к маме в Лугу, ели клубнику с грядки. Глеб звонил кому-то с крыльца, отходил к забору, говорил негромко. «Рабочий вопрос», – объяснял потом. А я верила. Потому что за двенадцать лет привыкла верить. Потом был август – я работала над комодом из лиственницы, приходила домой в одиннадцать, а Глеб уже лежал в постели. Или делал вид. Сентябрь. Октябрь. Ноябрь. Я реставрировала чужую мебель. А мой муж в это время строил жизнь с другой.
Полная история 👇
