Мать перед смертью назвала имя дочери, через год та сама пришла на годовщину.
Мама произнесла моё имя три раза – Зоя, Зоя, Зоя – а на четвёртый сказала чужое. Я наклонилась к ней. Палата пахла разогретой кашей и хлоркой, за стенкой кто-то двигал каталку.
– Мам, я здесь.
Она не слышала. Смотрела куда-то мимо, туда, где потолок переходил в стену, и губы двигались.
– Римма. Пятьдесят восьмой.
И снова:
– Римма.
Мне пятьдесят четыре. Я единственный ребёнок Полины Ефимовны – так думала все пятьдесят четыре года. Мама третью неделю в больнице, и утром медсестра отвела меня в коридор: готовьтесь.
Но к вечеру мама заговорила яснее. Это бывает. Люди перед самым концом собирают силы, будто тело понимает, что слов осталось мало, и тратит последние на главное.
Она посмотрела на меня. Прямо, без тумана.
– У тебя есть сестра.
Я села на край кровати. Пружины скрипнули.
– Мам, какая сестра? У тебя одна я.
– Была одна. – Она облизнула губы. Я потянулась за стаканом, поднесла, но мама отвела мою руку. – Слушай. Я родила девочку. В октябре пятьдесят восьмого. Назвала Римма. И оставила в роддоме.
Слова я слышала, а смысл не собирался. Моя мама – Полина Ефимовна, тридцать лет бухгалтером в совхозе, каждое лето компот из вишни, ни разу при мне голоса не повысила – она когда-то отдала ребёнка.
Полная история 👇
