Золовка вызвала опеку к невестке, на стене висели дипломы воспитателя за годы.
На стене в коридоре висели дипломы. Больше десятка в одинаковых тёмных рамках – и одна грамота отдельно, выше остальных, в серебряной. «Лучший воспитатель округа», ноябрь две тысячи двадцать четвёртого. Егор повесил её сам, хотя я просила не выделять.
Я давно перестала замечать эту стену. Так перестаёшь видеть обои или стиральную машину в ванной. Дипломы были частью квартиры. Частью меня. Но для Жанны они ничего не значили.
Жанна – старшая сестра Егора. На год его старше, на три – меня. До прошлой весны мы виделись редко: дни рождения, Новый год, иногда майские у знакомых на даче. Не дружили, не враждовали. Обычные родственницы по мужу – те, с кем здороваешься тепло, а прощаешься с облегчением.
Потом умерла их мать, Фаина Артемоновна. И Жанна изменилась.
Она стала приходить каждую неделю. Без предупреждения. У неё остался запасной ключ – Фаина Артемоновна дала когда-то, а я не догадалась попросить обратно. Жанна отпирала замок, проходила на кухню, заглядывала в холодильник. Потом шла в комнату Гоши – моего семилетнего первоклассника – и проверяла шкаф, стол, полку с учебниками.
– Он делает уроки при таком свете? – спросила она в феврале, кивнув на настольную лампу. – Глаза же сядут.
Лампа была с регулируемой яркостью. Я покупала её по совету офтальмолога. Но объяснять Жанне было бесполезно. Она не слушала – она проверяла.
Я работала воспитателем с двадцати лет. Сразу после педагогического колледжа – младшая группа, средняя, старшая, подготовительная. Сотни детей прошли через мои руки. Я знала, каково ребёнку без внимания – знала с собственного детства, и потому выбрала эту работу. Каждый мой выпускник уходил в школу, умея считать до двадцати, завязывать шнурки и говорить «спасибо» перед обедом. Коллеги приходили на мои открытые занятия. Методисты из управления образования ставили в пример.
Полная история 👇
