Дала бездомному пальто в девяносто восьмом, на свадьбе внучки узнала жениха.
Я приехала на свадьбу внучки с двумя мыслями: «Хоть бы не споткнуться на крыльце» и «Кто этот человек, за которого она выходит?».
Про крыльцо – не шутка. Мне семьдесят три, колени работают через раз. А про жениха – тем более серьёзно. Лариса, моя дочь, последний месяц говорила о нём так, будто Полина собралась замуж за стихийное бедствие.
Утром я надела бежевый костюм, купленный в прошлом году для юбилея соседки. Юбилей отменили – Зоя уехала к дочери, а костюм пригодился. Стояла перед зеркалом, поправляла ворот. Пальцы слушались плохо – суставы за двадцать семь лет в скорой помощи привыкли к бинтам и капельницам, а не к пуговицам. Но выглядела я неплохо. Маленькая, прямая, с короткой стрижкой, которую ношу с сорока пяти, когда Пётр умер и стало не до причёсок.
Лариса зашла за мной в восемь. Я открыла дверь и тут же увидела: губы поджаты, две вертикальные складки у рта глубже обычного. Это выражение я знала с её пятнадцати лет – дочь несогласна, но пока молчит.
– Мам, ты готова?
– Давно.
В машине она не выдержала.
– Восемнадцать лет разницы. Он Полине почти в отцы годится.
– Он ей в мужья годится, – ответила я. – Раз она выбрала.
– Ты его видела один раз. Два часа за ужином – и всё, ты спокойна?
Я посмотрела в окно. Сентябрь, двенадцатое число. Город за стеклом привычный – мой, с детства. Но каждый раз, когда дочь произносила «восемнадцать лет», привычный мир чуть сдвигался.
Полная история 👇
