Муж подсунул жене подпись на адвоката, юрист прочёл вслух генеральную на квартиру.
Запятая в четвёртом пункте подрядного договора стоила заказчику восемнадцать миллионов. Я нашла её в половине десятого утра, между вторым кофе и звонком от прораба Евдокимова, и обвела красным маркером. Без этой запятой пункт читался как твёрдая цена. С запятой – как открытая смета. И тогда все допработы ложились на плечи заказчика.
Тимур покосился из-за монитора.
– Опять маркером?
– Опять запятая на восемнадцать миллионов.
Я пододвинула ему лист. Тимур надел очки, прищурился и провёл толстым пальцем по строке. Руки у него были крупные, тяжёлые в суставах, но почерк – мелкий и аккуратный, как у бухгалтера. Я всегда удивлялась этому несовпадению.
– Пашкевич будет в бешенстве, – сказал Тимур.
– Пашкевич будет в бешенстве в любом случае. Но лучше сейчас, чем после арбитража.
Он снял очки, потянулся за своим чаем. Каждый день одно и то же: чёрный без сахара и пирожок с капустой из буфета на первом этаже. Мы сидели напротив друг друга за двумя столами, разделёнными перегородкой из МДФ. Три года назад нас уплотнили из двух кабинетов в один, и за это время я выучила его повадки. Хмыканье через нос – одобрение. Долгий выдох – скепсис. Почти беззвучное «хм» – уважение. Сейчас было именно оно.
Я убрала договор в стопку на правку и потянулась за следующим. На столе лежало ещё четырнадцать экземпляров. Типовая среда в юридическом отделе строительной компании. Я проверяла чужие договоры, искала чужие ошибки, защищала чужие деньги.
Полная история 👇
