Свекровь приехала ночью с баулами навсегда, к утру невестка сняла ей однушку у церкви.
В дверь позвонили в одиннадцать вечера.
Я убирала в тумбочку рабочую связку – шесть ключей от квартир, которые показывала сегодня клиентам. Ни один объект не заинтересовал. Такой день – пустой, без сделок, без денег. Глеб давно спал.
Звонок повторился. Длинный, настойчивый, будто кто-то не убирал палец с кнопки.
Я открыла.
На площадке стояла Лариса Тимофеевна. Два клетчатых баула по бокам – старых, с протёртыми ручками, каких давно не продают. Зимнее пальто поверх вязаной кофты, хотя на дворе стоял тёплый октябрь. И голос – низкий, густой, заполняющий лестничную клетку до последнего угла:
– Кира, бери вещи. Я к вам.
Не «можно ли». Не «я бы хотела поговорить». Я к вам. Точка.
Я взяла ближний баул. Тяжёлый – рука тут же заныла в локте. Второй Лариса Тимофеевна тащила сама, задевая им дверной косяк. На обоях осталась полоса.
– Глеб! – крикнула свекровь из прихожей. – Сынок, мать приехала!
Он появился через минуту. Босой, в мятой футболке, с выражением лица, которое я видела десятки раз за восемь лет брака. Плечи поднялись к ушам, и он будто стал на два сантиметра ниже.
– Мам? Что случилось?
Лариса Тимофеевна сняла пальто и повесила на крючок. На мой крючок – тот, на котором полчаса назад висела моя куртка. Куртку она сдвинула в сторону, не глядя.
Полная история 👇
