Свёкор обещал ей дачу в Кратово за лишение прав Оли, невестка сама нанимала Оле юриста.
Свёкор пришёл без звонка. Я только сняла куртку после суточной смены, не успела даже переобуться, а он уже сидел на табуретке в нашей кухне – Тимофей впустил утром и уехал на работу. На холодильнике висела записка: «Отец зайдёт. Поговори с ним».
Аркадий Прохорович положил на стол бежевую папку. Плотную, с тесёмками. Я видела такие в архиве подстанции – в них хранят акты на оборудование.
– Садись, Жанна, – сказал он.
Голос у него всегда был тихий, с хрипотцой. Аркадий говорил так, что приходилось наклоняться ближе. За десять лет в этой семье я научилась не наклоняться.
– Я постою.
Руки после улицы были ледяные. Я засунула их в карманы домашних штанов и ждала.
Аркадий развязал тесёмки, достал два листа: кадастровый план и выписку. Зелёные контуры участка, цифры, печать. Он разложил бумаги аккуратно, как будто накрывал на стол.
– Кратово, – сказал он. – Шесть соток, дом бревенчатый, пятьдесят второго года постройки. Участок стоит как квартира. Я готов разделить – треть тебе с Тимофеем. Оформлю дарственную, всё по закону.
Я молчала. Аркадий Прохорович не был человеком, который дарит просто так. Этого я за десять лет тоже научилась не ждать.
Он поднял на меня глаза. Крупная голова, залысины над висками делали лицо похожим на квадрат. Но взгляд – внимательный, цепкий, как у хирурга перед разрезом.
Полная история 👇
