Свекровь подала на ограничение прав невестки, та принесла видео из детской.
Зелёный огонёк мигнул и загорелся ровно. Камера повисла в углу потолка детской – белый кружок размером с ладонь.
– Ну вот, – сказала Лидия Самсоновна, слезая с табуретки. – Теперь я буду спокойна.
Я промолчала. Кронштейн, саморезы и шуруповёрт она привезла с собой – достала из кожаной сумки, которую всегда прижимала к боку обеими руками, будто в ней хранилось что-то невосполнимое. Она готовилась заранее. Купила камеру, прочитала инструкцию, подключила к моему Wi-Fi. Не спросила. Приехала утром и сказала: надо поставить.
– Тебе же проще, Кира. Ты на дежурстве, а я вижу – спит Тёма или нет. Раскроется – приеду укрою.
– Вы в двадцати минутах езды, – начала я. – Пока доберётесь –
– Я увижу.
Складка между её бровей – глубокая, вертикальная, как будто кто-то провёл ногтём от лба к переносице – на секунду разгладилась. Лидия Самсоновна улыбнулась. Редко это с ней случалось.
Тёме было четыре. Он стоял в дверях и разглядывал камеру снизу вверх.
– Мам, она будет на меня смотреть?
– Это чтобы бабушка не волновалась, – сказала я.
Он кивнул. Ушёл к столу. Через минуту я заглянула: сидел на полу и рисовал фломастером кружки. Маленький – внутри большого.
Камера писала на облако. Приложение стояло и на моём телефоне, и на телефоне свекрови. Я открыла его в первую ночь: тёмная комната, силуэт кроватки. Тёма спал, подложив руку под щёку. Я закрыла приложение и больше его не трогала.
А Лидия Самсоновна смотрела каждый день.
Полная история 👇
